Няня для лучшего друга

Глава 4

С субботы на воскресенье у родителей случился большой скандал. Папа громко кричал на маму, обзывая ее нехорошими словами, а мы с младшей трехлетней сестренкой прятались в комнате.

Алина надрывно плакала, и мне пришлось успокаивать ее, поэтому никак не получалось подслушать, в чем смысл их конфликта.

Плюс к тому, когда папа называл маму такими унизительными словами, мне и самой хотелось расплакаться, заткнуть уши или спрятаться под подушку, чтобы не слышать. Это была первая подобная ссора на моей памяти. Раньше они как-то умудрялись решить спорные моменты без криков и взаимных оскорблений.

Потом все внезапно затихло. С трудом я уложила сестренку спать и сама, прорыдав несколько часов, отключилась.

А утром узнала, что мама забрала Алинку и уехала. Навсегда. С Владимиром. Не попрощавшись со мной. Оставив меня отцу.

Это был удар в самое сердце.

Они развелись быстро. Без многочисленных судебных процессов. Мама просто написала отказ от меня. Без каких-либо попыток получить право видеться или даже жить вместе.

— Дочь, — провел со мной беседу отец в своем духе, без лишних сантиментов, — ты у меня разумная девочка, все понимаешь, поэтому поговорим как взрослые. Я застал твою мать в постели со своим водителем. Они уже давно спят вместе. И Алина — не моя дочь, а его. Поэтому она забрала ее, а не тебя. Сказала, что хочет жить с ребёнком от любимого мужчины, а не от меня. Меня она, оказывается, уже давно ненавидит. Видимо, ненависть ко мне повлияла и на ее отношение к тебе. Она решила порвать с нами полностью и бесповоротно. Будет строить новую семью. Мы с тобой ей больше не нужны.

Помню, как слушала его без каких-либо эмоций. Он даже сказал, что гордится тем, как отважно я воспринимаю происходящее. Мол, я действительно его ребенок и приняла все лучшие его качества по наследству.

Я кивала, соглашаясь, потом пошла к себе в комнату, но не успела даже до лестницы дойти — потеряла сознание.

С того дня начался ад, затянувшийся года на два. Психиатрическая частная клиника. Дорогие врачи. Попытки вытащить меня из состояния полной апатии, постоянных депрессий и тупого нежелания жить в мире, где меня предал самый близкий человек.

В конце концов, им все же удалось приостановить моё самоуничтожение. Но я попала в другую зависимость. Теперь единственным, что мне могло доставить удовольствие, стала вкусная еда. Больше ничего. Никакие увлечения, никакие секции, никакая музыка. Ничего не радовало.

Впрочем, это никого не беспокоило. Потому что папа не страдал манией к здоровому питанию и считал мое обжорство вполне нормальным явлением. Он и сам любил вкусно и много поесть. Как и бабушка с дедушкой по его линии, которые и взяли на некоторое время опеку надо мной.

Особенно рада была бабушка. Она буквально млела от счастья, ежедневно скармливая мне просто невероятное количество своей выпечки.

Блинчики? Пирожки? Ватрушки? Плюшки? Да, деточка, кушай на здоровье!

О том, что к здоровью их рацион не имел никакого отношения, никто не задумывался.
В школу я перестала ходить, а после стабилизации моего психического состояния папа перевел меня на домашнее обучение.
Поэтому девятый и десятый класс я кое-как закончила, не выходя за пределы нашего загородного дома. Единственное, что меня еще как-то увлекало — это плавание. Оно доставляло мне удовольствие и снимало напряжение. Иначе с таким питанием я бы просто заплыла жиром. Но папа построил бассейн во дворе на теплое время года и в доме на случай плохой погоды.
Однажды осенью перед началом учебного года, когда я перешла в одиннадцатый класс, я впервые испытала желание покинуть наш дом и выбраться в город. С новым воителем я не дружила, он был абсолютно чужим для меня человеком. После того, что сделали мама и Владимир, я больше не собиралась ни с кем сближаться и была рада лишь одному факту — он настоящий профессионал своего дела, к тому же слушается меня и защитит, если возникнет необходимость.
Ощущая странный трепет, когда мы проезжали по знакомым местам, я попросила его подъехать к школе. Мы стояли там минут пятнадцать, и я просто смотрела на школьный двор, испытывая глубокую тоску и сожаление. Нет, никаких особых приятных воспоминаний она не вызывала, но невольно вспоминалось, что тогда я все равно была счастлива.
Уже собиралась попросить ехать дальше, когда вдруг увидела, как компания парней вывалила на ступеньки и несколько из них начали приставать к щуплому однокласснику с длинной челкой. Тот пытался не реагировать, но им явно хотелось добиться хоть какого-то ответа, и они готовы были на все ради этого.
С ужасом я узнала в нем Мишку, а в остальных — Волкова, лидера класса, и его шайку. Они не собирались оставлять Охотникова в покое. Но слова и оскорбления не действовали. Тогда они начали применять силу.
Я сидела, прижавшись носом к стеклу, и смотрела, как его лупят и никто не решается вступиться. Даже из учителей никого поблизости.
Нахлынули воспоминания о том последнем дне в школе. Мишка был точно в такой же темно-синей рубашке. И помог мне…
И я не выдержала. Выскочила из машины и бросилась между Волковым и Охотниковым.
Не знаю, откуда во мне нашлось столько силы, чтобы оттолкнуть заносчивого бывшего одноклассника и встать между ними.
— Прекрати немедленно! — потребовала яростно.
— Чего? — тот смотрел на меня как на букашку, правда на очень большую букашку.
— Не трогай его! — повторила, добавляя в голос уверенности, которую уже не ощущала.
— Ты кто такая? Чего вмешиваешься? Свали быстро.
— Нет. Сам проваливай.
Меня никто не узнал, даже мой подзащитный, который тяжело дышал за моей спиной, приходя в себя от последнего удара в живот.
— Эй, толстуха, ты чего влезаешь, когда мы учим уму-разуму этого идиота? Исчезни, а то и сама сейчас получишь вместе с ним. Охотников, кто это такая? Твоя новая подружка, что ли? — вся толпа, что собралась за ним, громко заржала.
— Не знаю, не трогайте ее.
Миша наконец отдышался и подошел ко мне, положив руку на плечо, отодвигая в сторону.
Я вздрогнула, ощутив его прикосновение и то, как сжались его пальцы на моем пухлом плече. Вдруг вспомнила все те чувства, что испытала к нему в последний день. Прошло два года, а он все также заботится о других больше, чем о себе. А эти бараны стали ненавидеть его еще сильнее, чем прежде. Наверное, из-за его сдержанного, необщительного характера. Он и раньше страдал от их издевательств, но в девятом классе они хотя бы не применяли грубую силу.
— Она так за тебя переживает, ты посмотри. Может, твоя тайная фанатка, а, Охотников? И чем ты их берешь? Открой секрет? Почему девчонок так и тянет к тебе?
Оу! Вот это новость. В девятом классе ничего подобного не наблюдалось.
Мишка демонстративно сплюнул в сторону этого урода и усмехнулся.
— Так и знал, что дело в зависти. Что, Волков, дефицит женского внимания на мозги давит? Может найдешь тогда себе кого, для здоровья, так сказать? А то так и закончишь школу девственником.
Я морщусь. А Волков буквально зеленеет от того, что ему сказали такое, да еще при всех его якобы друзьях и нескольких девчонках, которые ни с того ни с сего захихикали, подливая масла в огонь.
Рассвирепев в один миг, он занес свой огромный кулак, но я не могла позволить, чтобы тот достиг цели. Снова влезла между ними, закрывая глаза. Сейчас точно получу.
— Тебе лучше этого не делать, — раздался сзади очень выразительный голос, и кулак пролетел в миллиметре от моего лица, сменив траекторию буквально за секунду. Тут же был перехвачен мужской рукой в черном пиджаке и завернут за спину, а сам Волков оказался на коленях передо мной. — Извинись перед девушкой.
Я с изумлением смотрела, как мой водитель легко справился с этим говнюком и как тот морщился от боли, стоя на земле у моих ног.
Я была бы очень рада, если бы его хорошенько проучили. Но я внезапно приняла одно важное решение. Впервые за два года. Я хочу вернуться в школу! А начинать общения с унижения лидера моего класса — не самый лучший вариант. Конечно, дружбы между нами уже не будет, но я бы хотела восстановить статус кво. Он не трогает меня... и Мишку, а я не втопчу сейчас в грязь его гордость и авторитет.
Положила ладонь на руку Дмитрия Сергеевича, требуя отпустить.
— Анна Евгеньевна, он чуть не причинил вам повреждение.
Да, в его обязанности включалась сохранность моего тела. Но я ведь сама подвергла его опасности.
— Аня? — раздалось из-за спины Волкова. Вперед вышла одна из одноклассниц. Кажется, ее звали Вероника. Как же она изменилась пока меня не было. Настоящая красотка и похоже тот самый камень преткновения между Мишкой и Волковым. — Лисина!
Теперь уже почти весь класс смотрел на меня во все глаза, не веря. Мне сразу же захотелось спрятаться за большой спиной телохранителя. Но вряд ли она бы меня скрыла, я ведь и сама не маленькая.
Вдруг увидела себя со стороны и стало невероятно стыдно, что довела себя до подобного состояния. Особенно, конечно, под взглядом темных глаз Мишки из-под челки. Он был удивлен больше всех остальных.
— Лисина? Это и правда ты?
— Я и что?
Он быстро заморгал, но я догадалась, какой испытал шок. Два года назад я была просто рыжей, с веснушками. А сейчас...
Да только мне плевать, что он думает! Я уже решила, что вернусь и не позволю больше никому его обижать. Неважно, как он будет при этом на меня реагировать. Я так хочу и все!
— Так, всё! — вдруг командует Дмитрий Сергеевич. — Расходимся! Ты, запомни, никогда не нападай на одного человека толпой. Таким образом ты лишь унижаешь себя, а не его! Хочешь, дерись один на один.
Это он Волкову пытается вдолбить, но бесполезно, я считаю.
Мне, честно говоря, уже так надоела вся эта толпа, что по-прежнему пялится на меня. Хватаю его за локоть и тяну к машине, испытывая паническое желание свалить отсюда.
— Идемте уже. Они все равно не поймут. Слишком привыкли обижать слабых.
— Ваш отец меня по головке не погладит, Анна Евгеньевна, за то что подверг опасности.
— Ой все. Мы пока ему не скажем.
Однако отпущенный Волков уже очухался и снова строит из себя крутого.
— И кто же у нее папочка?
Мы останавливаемся.
— Вы разве не в курсе? Мне показалось, вы знакомы. — Умеет же он сохранять спокойный и ровный вид в любой ситуации.
— Нет. Она всегда была обычной девчонкой, — вот сейчас Волков в полном замешательстве, явно занервничал и засомневался.
— Евгений Николаевич Лисин тебе о чем-то говорит? — Слышу, как по кругу идет вздох и шепот. Все в шоке. — То-то же. Поэтому прежде чем поднимать на девчонку руку дважды подумай… нужны ли тебе проблемы.
Дмитрий Сергеевич отворачивается с таким лицом, словно прекрасно знает, какой эффект произвели его слова.
— Миш, ты как? — я не могу не спросить Охотникова о его самочувствии, и впервые заговорить с ним. Волнение в груди вдруг превышает все мыслимые и немыслимые пределы.
— Нормально. Но лучше бы ты не вмешивалась.
Усмехаюсь, вспоминая тот день. Я тогда тоже так отреагировала на его помощь.
— Не бузи, — вмешивается мой телохранитель. — Поехали лучше, подбросим тебя до дома.
Я видела, что тот хочет отказаться, но почему-то вдруг согласился и пошел с нами в машину, оставляя позади ошеломленный класс.
А на следующий день я подала документы и без вопросов была принят в школу в свой одиннадцатый «А». Но теперь все знали, кто я…