Няня для лучшего друга

Глава 5

Если вам вдруг подумалось, что Охотников поехал тогда с нами, чтобы что-нибудь выяснить обо мне, то вы глубоко заблуждаетесь.
Всю дорогу он тупо смотрел в окно и не сказал ни слова. Потом назвал адрес и попросил выбросить где-нибудь поблизости.
Но я не для того вмешалась, чтобы оставить всё как есть.
— Миш, почему ты позволяешь ему так с собой обращаться? — спросила, оборачиваясь с первого сиденья на заднее, и прекрасно понимая, что лезу не в свое дело, но не имея другой возможности узнать. Вдруг ответит правду.
Он молчал аж пока мы ехали три дома. Я думала, проигнорит вовсе.
— Потому что мне плевать, — удивил.
— В смысле плевать? Он же унижает тебя перед всем классом. Нужно дать отпор, раз и навсегда! — я полыхала праведным гневом, но он остудил меня равнодушным взглядом.
— Мне плевать и на него, и на класс. Он давно провоцирует меня на драку, но драться я не буду.
— Почему?
— Потому что если драться, значит, не плевать. А мне плевать. — Как странно... — Высадите меня здесь. Спасибо.
Выглянул на меня из-под своей челки без каких-либо эмоций и дождавшись, когда машина остановится, вышел, лишь лениво махнув на прощание.
Я была одновременно ошарашена и взволнована. К тому же чувствовала себя так, будто выбралась из какого-то глубокого страшного сна.
— Интересный парень, — произнёс водитель, не понимая, как его слова отзываются в моей душе горячим чувством.
Мои бурные мысли понеслись сразу в нескольких направлениях. Во-первых, подумалось, всегда ли Мишка был таким отчужденным или, может, и с ним тоже что-то случилось? Второе: я должна вернуться и попробовать с ним подружиться. И еще: мне нужно привести себя в порядок! Вряд ли он захочет иметь дело с этим чучелом, которое я впервые за долгое время увидела в зеркале.
Не откладывая в дальний ящик, я велела ехать в салон, в котором стриглась, еще когда мама... жила с нами.
Неужели я смогла в коем-то веке спокойно довести мысль, связанную с этой женщиной, до конца и не разрыдаться?
Нет, боль не прошла, но у меня впервые получилось думать отвлеченно, не погрузившись в душевные терзания.
Здесь меня приняли с распростертыми объятиями, как и в прежние времена. Но, конечно, по взгляду своего мастера поняла, что он немного в шоке. Я не стала ничего объяснять, но он быстро справился с собой. Понял и принял.
Распустил мои отросшие до попы кудрявые волосы и долго смотрел, решая, что же со мной делать. Раньше он в основном занимался не мной, но сегодня я попросила помочь. В итоге решил убрать длину, но не избавляться от кудряшек, а наоборот подчеркнуть их. За одно показал, как мне самой делать это каждое утро.
Новая стрижка действительно мне подошла, делая более динамичной, что ли. Визуально удлиняла шею и скрывала чрезмерно круглые щеки.
Получив рекомендации, как с помощью макияжа еще сильнее убрать лишнее, отправилась в магазин, купить одежду для школы, но это оказалось невероятно трудно. То, что смогла найти в торговом центре, делало из меня не просто толстую девчонку, а толстую бабуську.
Пришлось отложить данный вопрос и посоветоваться с кем-нибудь попозже.
Зашла в кафе, но ограничилась небольшим кусочком пиццы и коктейлем. Буду худеть! Понимала, что сразу не получится, но может со временем. У меня был целый учебный год впереди. Главное сейчас — сделать вид, что меня нисколько не задевают реакции людей на произошедшие изменения. Это нормально. Я бы и сама очень удивилась, если бы встретила одноклассницу, которая бы стала выглядеть как я всего за два года. К тому же, они не знают, что на самом деле привело к подобному, но мне-то известно. И я бы никому не пожелала пережить то же.
Но скоро все изменится. Я наконец-то ощутила желание жить дальше, у меня появилась цель и не одна.
Только все оказалось сложнее, чем я предполагала. Первый всплеск энтузиазма быстро прошел, когда в школе Мишка напрочь отказался со мной общаться, что и делал в течение следующих месяцев, Волков не унимался, продолжая иронизировать надо мной, а девчонки перешептывались за спиной, причем так, что я чаще всего слышала эти их: никакие деньги не помогут, если в голове пусто.
На самом деле дело было не в деньгах, а в нежелании папы, чтобы я менялась. Он заявил, что ни копейки не даст, если я начну изводить себя диетами. Мол, нечего идти на поводу у моды. Хорошего человека должно быть много. И т.д., и т.п....
Это было еще одной сложностью. Очень тяжело не опустить руки, когда вокруг никакой поддержки, сплошные обломы и запреты. Я опять начала впадать в депрессию.
Еще и безнадёжная влюбленность добавляла масла в огонь. Да, я влюблялась в Охотникова все сильнее с каждым днём, постоянно находилась на грани между желанием плакать и желанием все же добиться своего. Настроение менялось по несколько раз в день. Я могла настроиться на достижение цели с утра, но потом столкнуться с безразличием в зеленых глазах и дойти до полного отчаяния в одно мгновение. Потом так же быстро отругать себя и заставить не сдаваться, а перед сном снова навзрыд оплакивать свое безответное чувство.
Меня утешало лишь одно — Миша относился равнодушно ко всем девчонкам. Даже красавица Вероника не получала от него более заинтересованных взглядов, чем я.
И так было, пока перед осенними каникулами вдруг не произошло забавное событие.
Весь класс оставили на уборку кабинета. Кто пошустрее, быстро расхватали обязанности полегче. Отмыть доску, отмыть парты, подоконники, цветы... Парни взяли тяжелую работу. Кто-то поднимал наверх стулья, кто-то помогал учителю. Мыть полы никто не хотел.
Я тоже не горела желанием, но выпало как раз мне. Учительница оказалась в неловком положении. Заставлять дочку самого Лисина драить кабинет — не самое лучшее решение. Но вмешался Волков:
— То есть, раз она дочка миллионера, то для нее особые привилегии, что ли? Мой батя тоже не из бедных, сами знаете, но я не отказываюсь помогать. Что, Лисина, будешь мыть или, может, позвонишь в клиннинговую компанию? Самой-то слабо, наверное?
Я знаю, что было глупо вестись на его провокации, однако сработало упрямство.
— Не переживай, я справлюсь и без клиннинга. Раз уж даже такая высокопоставленная персона как ты удосужилась поднять два стула на парту.
То, что его папаша занимал высокую должность во второй по величине компании нашего города, я знала. Они конкурировали с компанией папы, и мне приходилось часто слышать от него эту фамилию. В местных СМИ периодически публиковали смешные заголовки в стиле «Волк или Лис?» Но разумеется, фамилия Лисина всегда выставлялась в более выгодном свете. Порой даже приходилось встречать статьи, где папу называли «хозяином города». Честно? Я гордилась им от души. Такой авторитет! А ведь когда-то он был простым работягой, но смог подняться и прогнуть под себя систему.
Фыркнув, я схватила ведро и тряпку и с гордым видом отправилась за водой.
Ах да, я была несказанно рада, что единственное, чем мне было позволено заниматься для здоровья — плавание в бассейне, помогло сбросить хотя бы немного, ведь я делала это с тройным усердием. Раньше я бы вряд ли смогла бы даже намочить и выжать тряпку, а уж тем более управиться со шваброй. Но сейчас я вполне могла позволить себе это.
Единственное, что отвлекало, отсутствие Мишки. Куда-то он запропастился. В последнее время его меньше задирали, но сегодня он куда-то пропал, и это не давало мне покоя.
Уж не попал ли в неприятности?
Стоило об этом подумать, как дверь кабинета открылась, и Охотникова буквально закинули внутрь, еще и пинка дали, чтоб хорошо летел. Я стояла с шваброй в руке, глядя, как тот по заданной траектории буквально планирует в сторону ведра с грязной водой, стоявшего на проходе. И у него не было никакой возможности избежать столкновения. Кроме одной — моей быстрой реакции. Я должна его спасти! Иначе это милое моему взгляду лицо сейчас приземлится прямиком в него.
Выхода нет.
Я откинула швабру и рывком бросилась вперед, не думая о себе и своей безопасности. Буквально в последний момент схватила его за ворот пиджака, прилагая недюжую русскую, богатырскую, так сказать, силушку, чтобы спасти хрупкого мальчика от травмы.
Он завис в пяти миллиметрах от опасности и никак не мог вернуть себе равновесие, чтобы выбраться из щекотливой ситуации без урона для своей гордости и здоровья тоже. Его могла спасти только я, ставшая причиной всему, ведь это я поставила злополучное ведро прямо напротив входа. Убери я его немного в сторону, ничего бы не случилось.
И вот теперь я просто не могла найти иного способа спасти парня от грозившей ему травмы лица, как только рвануть на себя и сработать подушкой безопасности. Правда моя русская «подушка» сработала не столь идеально, как в нашей машине крутой немецкой марки. А как всегда, то бишь чисто по-русски — через опу.
Миша взмахнул своими руками, аки ангельскими крыльями и приземлился сверху на меня — свою спасительницу, офигевая то ли от моей силы, то ли от моей мягкости в определенных местах. Уверена, мои глаза в тот миг отражали его собственный ужас. Оказаться в таком положении да еще и на виду у одноклассников! А они точно были где-то рядом, потому что даже сквозь шум в ушах я слышала дикое ржание и щелчки фотокамеры.
Но мое сердце, конечно же, забилось так бешено не от шока. Мишка был так близко. Руки зачесались от безумного желания обхватить его руками и прижать еще ближе. Его глаза сверкали всего в нескольких сантиметрах от меня. Я даже могла различить золотистые лучики, вокруг зрачков. Но смелости не хватило…
Наконец-то мы оба пришли в себя и попытались встать. Но замешкались, отчего со стороны смотрелись еще смешнее.
Мишка поднялся, ругаясь, как сапожник, заставляя меня краснеть до кончиков ушей.
— Лисина! Какого хрена? Что ты тут вообще делаешь? — зарычал сдавленно, глядя сверху на меня, лежащую на спине. Спасибо, хоть не в луже грязной воды.
— Полы мою.
— Чем? Собой?
Я не могла никак реагировать. Просто лежала и смотрела на него. Мне одновременно хотелось заплакать и засмеяться.
Закатив глаза и выругавшись еще раз, он резко развернулся и вышел из класса.
В итоге я просто горько усмехнулась. Если бы я была хотя бы той прежней девчонкой, как в девятом, он бы наверняка помог. А этой толстушке, какой я стала, помогать не комильфо. Хватит и того, что нас сфоткали в компрометирующей позе. Наверняка уже запустили ее в соцсеть и дружно угорают.
И зачем я только согласилась на эту уборку? Не проще ли было бы отмазаться? Но нет, гордость не позволила. И где теперь эта гордость? В том ведре, что стоит рядом и как будто бы ржёт в унисон с одноклассниками.
Дверь открылась снова, и я чуть не застонала. Кто там еще решил меня добить?
Отрыла глаза и чуть не поперхнулась. Охотников вернулся и стоял, протягивая мне руку. Не смог оставить девушку в беде? Ему явно страшно снова ко мне прикасаться, но, похоже, джентльмен в нем победил.
Хотя нет, джентльмен тут не при чем. Это скорее пацифист. Защитник униженных и оскорбленных.
— Долго будем лежать, Лисина?
Я приняла протянутую руку только потому, что иначе пришлось бы помучиться, вставая. Начала подниматься и почувствовала сильную боль в спине. Застонала, хватаясь за поясницу. Удар был сильный, но из-за адреналина раньше не заметила боли.
Услышав, этот звук, Мишка прищурился. А потом, недолго думая, поднял с пола швабру и быстро домыл оставшийся участок пола, всем своим видом показывая, чтоб молчала и не смела слова вякнуть. Потом так же молча взял ведро и унес в туалет вылить.
— Идем, горе луковое, — бросил по-прежнему равнодушно.
— Я не горе! Я тебя спасла между прочим, — отмерла я наконец и попыталась защитить остатки своей гордости.
— Да-да, но сначала чуть не угробила.
— Я же не знала, что тебе вздумается с такой скоростью влететь в кабинет, — огрызнулась, хоть и понимала, что он не сам это сделал. Он смутился, видимо, осознав, что я действительно его спасла. Впрочем, он уже давно это понял, иначе бы не стал помогать с завершением уборки, я уверена.
Чего не ожидала, так это того, что увижу улыбку на его губах. Впервые за два с лишним месяца.
— Пошли уже, спасительница. Провожу тебя, болезную, до машины.
В раздевалке помог мне надеть куртку и даже застегнул, оборвав все протесты одним взглядом из-под челки.
Мы снова подбросили его до дома. И расстались на неделю каникул. То есть я думала, что расстались, пока мне не пришло сообщение в мессенджер: «Хочешь, помогу похудеть?»