Няня для лучшего друга

Глава 7

Так. И на что я подписалась?
Кидаю быстрый взгляд на милую девочку лет семи-восьми. Что-то здесь не так. Если бы все было просто, Мишка бы не радовался так откровенно, заключив со мной хоть и устный, но договор.
Блин, до сих пор не могу привыкнуть, что это он. Мистер, мать его, Хантер. Надо же. Если бы мне кто-нибудь в девятом или даже в одиннадцатом классе сказал, что он станет мистером, я бы просто громко посмеялась, несмотря на мои глубокие чувства к нему. Никогда он не тянул на столь звучное имя.
Но жизнь его сильно изменила, и, судя по складочке меж бровей, ещё и потрепала хорошенько.
Украдкой смотрю, как он делает какие-то отметки в бумагах, а затем отдает их вернувшемуся помощнику. Мой собрат по несчастью. Теперь мы с ним на одной и той же должности. Только на самом деле ему повезло больше. Он важными делами занимается, а я буду нянчиться.
Вздыхаю, ругая себя. Чего недовольна? Мне тоже знатно повезло. Еще пять минут назад находилась на волоске от увольнения, а сейчас уже личный помощник гендира. Плевать, что всего лишь номинальный, и что обязанности несколько необычные. Справлюсь. С Алинкой справилась и с этим милым ангелочком обязательно справлюсь.
Зато через полгода смогу вернуться к нормальной работе. И не придется искать другую, менять коллектив и привыкать к новым людям.
— Анна Евгеньевна, вы пока свободны. Скоро я завершу дела, и мы подробнее поговорим о ваших новых обязанностях. Где-нибудь в другом месте.
Киваю и встаю, направляясь к двери. Ловлю на себе взгляд карих глаз девочки. Они хоть и отличаются оттенком от глаз отца, но в остальном очень похожи — разрезом и длинными темные ресницами. А светлые волосы делают ее еще более милой. Не могу поверить, что у Охотникова уже есть дочь! Он ведь мой ровесник, всего на каких-то полгода старше. Получается, он сделал ее сразу после того, как... мы расстались... Интересно, они с матерью девочки все эти годы жили вместе? Или он уехал в Америку один? Загадка. Но, возможно, мне расскажут позже. Очень уж любопытно, придется ли мне иметь с ней дело?
И еще… Было бы хорошо, если бы он меня не уволил, когда узнает, кто я на самом деле. Наше расставание было не самым дружественным. Я бы сказала, очень не дружественным. Почти вражеским.
Будь у меня у самой другой характер, я бы возненавидела его на всю жизнь. Моя втоптанная в грязь любовь вполне могла превратиться в безумную ненависть, до которой один шаг, как гласит всем известная поговорка. Но она либо была слишком сильной, либо наоборот — не дотянула по силе до той степени, чтобы обернуться ненавистью. Не знаю.
Когда острая стадия боли от его предательства прошла, я поняла, что не могу его ненавидеть, да и в чем-то серьезно обвинять тоже. А за прошедшие годы почти смирилась и простила. Лишь где-то очень-очень глубоко в сердце осталась горечь и непонимание, за что он так со мной поступил.
Думаю, будет лучше, если я постараюсь забыть, что Майк Хантер — это тот самый Мишка, не правда ли? Так будет легче на него работать. Пусть даже он и вызывает у меня те же чувства, что и восемь лет назад. Но мне надо продержаться всего лишь полгода в его личных помощниках, а дальше наберусь наглости и потребую такое место, где не придется с ним сталкиваться вообще. К тому же, быть няней вовсе не одно и тоже, что быть секретарем. Наверняка я чаще буду сталкиваться с матерью девочки, чем с отцом. А там я быстро забуду о каких-либо чувствах к нему. Особенно, если они женаты. Для меня женатый мужчина — это табу.
И все же... Какая она, женщина, которая родила ему ребенка? Наверняка очень красивая. Если судить по дочери.
Был ли у меня хоть один шанс оказаться на ее месте тогда?..
Ой, хватит уже, Аня, задаваться тупыми и бессмысленными вопросами! Что было, то прошло. Назад не вернешь. Имей хоть немного гордости. Простила и хватит с него. Не стоит унижать себя новыми чувствами. Не достоин.
Размышляя о прошлом, выхожу за дверь и натыкаюсь на Марию Ильиничну, которая моет стекло. И совсем как когда-то Охотников, спотыкаюсь о ведро, разливая воду по всему коридору. Вот же черт! Только этого не хватало! Но, как же иначе! Мое «везение» возвращается в полном объеме. Да-да, то самое, когда как будто само Мироздание против меня.
Грохот привлекает к моей персоне внимание едва ли не всего персонала, который работает в этой части офиса. Смотрят на меня осуждающе, но с выражением, мол, «а, опять Привалова чудит, ничего нового». Кто-то даже прыскает в кулак, сдерживая смех. Большинство же привычно закатывают глаза.
Только Мария Ильинична чувствует свою вину и торопится извиниться:
— Анечка, прости меня. Я не успела убрать ведро. Не думала, что кто-нибудь сейчас тут пойдет. Хотела успеть помыть.
Пожилая женщина действительно выглядит виноватой и мне становится ее жаль. Успокаиваю:
— Ничего, всё в порядке, — но мы обе понимаем, что нет.
— Я сейчас все уберу, — достает тряпку, но та слишком маленькая, чтобы впитать всю воду.
— Мария Ильинична, давайте вы принесете еще тряпок, и я вам помогу. Все-таки я тоже виновата.
— Конечно-конечно, — женщина кивает и убегает в подсобку.
Просто стоять и ждать под скептическими взглядами коллег когда она вернется, неудобно, тем более, что вода продолжает растекаться по сторонам все шире. Поэтому присаживаюсь и начинаю собирать влагу хотя бы тем, что имеется, молясь про себя, чтобы Мишке не стукнуло в голову сейчас выйти из кабинета. Он ведь говорил, что сначала разберется с делами, вот пусть и разбирается!
Наверное зря подумала об этом. Сглазила. Не могло мое «везение» закончиться столь безобидно. Замечаю, что лужа добралась уже до двери гендира. Надо бы начать оттуда.
Но поздно. Дверь открывается, и мое несчастье выходит, не глядя под ноги. О чем-то говорит то ли с Ильей, то ли с дочкой, внимания ноль, ну и, разумеется, поскальзывается на мокрой плитке, не успев ничего предпринять.
— Ой, — шепчу тихо, пряча голову в плечи и чувствуя, что мне точно сегодня что-нибудь прилетит от него.
Надо же сделать такую гадость начальнику! Опозорить перед новым коллективом, который моментально притих.
Мистер Хантер выискивает меня взглядом, словно заранее зная, что виновата именно я. Его рык в полной тишине ощущаю скорее как грозную вибрацию, чем как звук. Подпрыгиваю и делаю два шага к нему, чтобы помочь поскорее встать.
— Привалова, — шипит, сверкая глазищами. — Опять ты?
А что я? Под ноги надо смотэреть, уважаемый! Неожиданно злюсь. Чего сразу на меня гнать?
— Охотников, а ты нисколько не изменился за восемь лет! — заявляю, позабыв, что разговариваю с самым высоким начальством.
Но гнев моментально остывает от выражения шока в его глазах.
Блин. Зря я не сдержалась. Было бы лучше если бы он узнал меня попозже. Или вообще никогда.
— Лисина? — Узнал-таки. — Какого хрена?
Ой-ой-ой. Не пора ли бежать куда-то подальше? Может лучше поискать новую работу? Привыкну как-нибудь.
— Мне писать заявление? — морщась пищу так, что он единственный меня слышит. Дура, надо было соглашаться на сокращение. Теперь останусь без пособия.
— Вот еще! Так легко не отделаешься. — Звучит как угроза посильнее, чем смертельная.
Какое-то нехорошее у меня предчувствие...
Охотников резким рывком поднимается на ноги и элегантным движением отряхивает дорогущий темно-серый костюм. На мгновение зависаю, когда рубашка между полами пиджака завораживающе обтягивает его торс, показывая одной лишь мне, что там не хилая такая мускулатура. Во рту пересыхает от неведомого прежде чувства. Меня буквально пронзает дикое желание потрогать его. Вот прямо взять обхватить талию, провести по животу руками, забраться ими под эту рубашку...
Тьфу ты! Анька! Как была идиоткой, так и осталась в его присутствии. Еще и ему предъявляешь, что не изменился. Сама-то куда хуже. Как раньше дурела от него, так и сейчас тупишь.
— Папа! Мне здесь надоело! Хочу в пиццерию! — раздается из-за его спины девчачий голосок, который заставляет меня снова поморщиться. Это что за нотки в нем такие? Как я там назвала ее — ангелочек? Да черта с два. Там и не пахнет ничем подобным.
Ой мама родная, на что я подписалась? Мало того, что Охотников, да еще и с маленькой заразой-дочкой!
Ох, не зря он уточнил, что если я сама не уволюсь за полгода! Ну что ж, я официально лох номер один. Где были мои мозги, когда соглашалась? Точно не там где должны быть.
— Да, солнышко, конечно, — произносит он каким-то уж очень медовым голоском, поглядывая на меня с хитрой издевкой. — Все как ты пожелаешь. Вот прихватим Анну Евгеньевну и поедем за пиццей. За одно и познакомимся поближе. А то кто-то тут туману навел и не стыдится.
Это он типа про меня? А сам-то! Хантер Шмантер. Майкл, понимаешь ли! Зачем так пафосно? Был Мишкой, так и оставался бы.
Одной рукой хватает дочь, второй меня под локоть и тащит к выходу, где сталкиваемся с Марией Ильиничной.
— Марья Ильинична! Простите, я не могу вам помочь убрать воду, — извиняюсь. Но не успеваю услышать ответ. Меня уж решительно тянут по лестнице вниз.
Странно это. Почему у нас по жизни с ним все завязано на уборке? Как будто судьба такая — вечно между нами ведра и тряпки.
Подходим к дорогому внедорожнику. Александру Михайловну, кажется, так мне ее представили в кабинете, грубовато впихивают на заднее сиденье. Потом, после секундного колебания, меня тоже отправляют к ней. Интересно, почему не на место рядом с водителем? Там было бы удобнее разговаривать. Но, устроившись удобнее, радуюсь, что он сделал именно так. Если бы села рядом, то определенно бы привлекла ненужное внимание в своим голым ногам.
Все. Завтра же покупаю новые юбки и брюки. Нет, лучше сегодня! Слишком нервно перед Охотниковым сверкать ляжками. Перед остальными было неважно, но не перед ним. Он единственный знает, какой я была когда-то. И вроде бы я наоборот должна гордиться, какой стала, но не получается. Я слишком смущена.
Двигатель громко рычит, и мы срываемся с места, словно кое-кто и сам немного одурел от встречи с прошлым.
Правда, ведет машину он очень круто. Прямо как заправский гонщик.
Ха! Он — гонщик? Да скорее всего дело в игровом опыте! Уж он-то у него приличный!
Наконец паркуемся и молча направляемся в выбранную пиццерию, где, сделав заказ, подходим-таки к «знакомству».
Как же его переклинило-то от открывшейся правды обо мне. Все слова, все жесты пропитаны желчью. Говорит обычные вещи, но видно, что его колбасит. Язва моя позабытая.
Но и я не остаюсь в долгу. Отвечаю ему в тон.
В итоге Александра Михайловна, которая определенно привыкла быть в центре внимания, только и может, что переводить растерянный взгляд с отца на меня и обратно. Не может сообразить своим семилетним умом, что происходит. Как состыковать эти елейные взгляды и слова с тем, что мы на самом деле хотим друг другу сказать? Старые обиды и невысказанные когда-то слова прорываются в интонации, предавая двойной смысл любой фразе.
— Эй, вы что, старые знакомые? — наконец, до нее доходит. — Только не говори мне, что она одна из твоих бывших!
Ее фырканье заставляет нас заткнуться. И если до того мне казалось, что эти двое объединились, чтоб свести меня с ума, то теперь другое чувство. Словно мы с Охотниковым вдруг попали в одну команду, и кто-то там сверху сейчас тихо прошепчет: «город засыпает, просыпается мафия». Брррр.... И это явно не мы с ним.
— Откуда в твоей голове такие глупости? — отмахивается горе-папаша.
— Глупости? Ты меня кем считаешь? Маленькой глупышкой, что ли? Я сразу заподозрила, что ты не просто так ее привлек. Значит она либо твоя бывшая… либо наоборот — хочешь ее заполучить. Угадала?
Они точно отец с дочерью? Странные отношения. И смотрит, зараза, с таким триумфом, что раскусила нас.
— Александра, ты переходишь границы. Попрошу без подобных теорий обойтись, — он пытается быть строгим, но получается не ахти.
— А то что? — блестит своими почти черными глазами.
Наглая козявка!
— Я найду способ тебя наказать, уж поверь, — вот теперь мое ухо улавливает настоящую угрозу.
И я внезапно оказываюсь в команде с девочкой против жестокого папаши.
— Не смей рычать на ребёнка, Охотников, — заявляю решительно.
Все происходит так быстро, что я не успеваю реагировать на изменения и говорю первое, что приходит в голову.
— Да, не смей угрожать ребенку! — поддакивает мелкая, получив поддержку.
Мне кажется или он вот-вот скажет: «а то что?»
Но он берет себя в руки, не опускаясь до подобного. Просто сверкает взглядом и произносит спокойно, только его спокойствие пугает сильнее:
— Прекратили балаган. Обе. Я на вас обеих найду управу. Не стоит со мной связываться. Усекли? Я терпеливый, но не бесконечно. Тебе ясно, Александра? А вам, Анна Евгеньевна? Не нужно напоминать, надеюсь, что я пока еще ваш босс? — Да, убеждается, что мы окончательно осознаем — шутки кончились и пора заткнуться, иначе схлопочем, обе. — Прекрасно. Я рад, что мы друг друга понимаем.