Няня для любимой дочери злодея. Вот это попала!

Глава 1.2

Согласно роману, проблемы со здоровьем Алиры сохранялись до тех пор, пока она не стала няней дочери злодея. В этот момент её болезни таинственным образом прекратились. Это странное развитие событий только усилило моё беспокойство. Почему произошли такие радикальные перемены? Какие секреты скрывались за этими, казалось бы, не связанными между собой событиями?

Я снова оглядела мрачную комнату, и меня охватило отвращение. В затхлом воздухе пахло запустением, и каждая поверхность была покрыта толстым слоем пыли. Казалось, что комната была заброшена на долгие годы, в ней не убирались и не жили. Отвратительное состояние, в котором я оказалась, только усилило нарастающий во мне страх.

Возможно, когда ко мне вернутся силы, я первым делом займусь этим мрачным помещением, решив оттереть слои грязи и копоти, которые въелись в каждую поверхность, как гноящаяся рана. С яростной решимостью, пылающей в моей груди, я представляю себя вооружённым метлой, шваброй и ведром с горячей водой, готовым победить гнетущий мрак, окутывающий эту заброшенную комнату.

Когда я представляю, как под моими ногами приятно хрустит пыль, уступая место полированным деревянным полам, во мне вспыхивает огонёк надежды. Возможно, вернув к жизни это заброшенное место, я смогу взять под контроль ужасные обстоятельства, которые связывают меня с этой историей. Простая уборка может оказаться мощным противоядием от удушающего отчаяния, которое грозит поглотить меня целиком.

Погрузившись в раздумья, я не заметила возвращения служанки, пока она не встала передо мной с выражением усталости и спокойной решимости на лице. В дополнение к обещанному одеялу она принесла свежее постельное бельё.

Она осторожно помогла мне перебраться на скрипучее неудобное кресло и быстро застелила кровать. Её движения были точными и методичными, выдавая натренированную руку, привыкшую выполнять такие задачи в этой тускло освещённой, унылой комнате.

Когда воздух наполнился мягким шорохом ткани, прерываемым время от времени стонами древнего деревянного каркаса, я почувствовала укол благодарности к этой безымянной женщине. Несмотря на суровые условия, в которых она, вероятно, жила, она проявила сострадание и преданность, заботясь о моих потребностях, какими бы скромными они ни были.

Пока служанка убирала мою постель, я решила спросить, где находятся чистящие средства. При упоминании тряпок и вёдер её глаза расширились от явного удивления.

- Вы найдёте их за той дверью, — ответила она, указывая на грязный вход, который выглядел таким же потрёпанным и уставшим, как и она сама.

В своём мире я бы никогда не осмелилась пройти через такой зловещий портал, но здесь, не имея альтернативы, я чувствовала себя обязанной встретиться лицом к лицу с тем, что ждало меня впереди. Осознание того, что в конце концов мне придётся самой убирать это убогое место, заставило меня содрогнуться. И всё же, несмотря на страх, охвативший моё сердце, во мне вспыхнула искра стойкости. Я буду преодолевать любые трудности, которые бросает мне это странное существование, шаг за шагом.

Но сначала я должна восстановить силы. Эта хрупкая форма, ослабленная постоянными болезнями и длительной неподвижностью, требует заботы и внимания. Пока я сижу здесь, закутавшись в плащ служанки, я чувствую, как тепло проникает в мои озябшие кости, медленно вытесняя холод, поселившийся внутри меня.

Мой взгляд устремляется к окну, сквозь грязные стёкла которого пробивается слабый дневной свет. Снаружи мир идёт своим чередом, не обращая внимания на моё бедственное положение. Я мечтаю погреться в лучах этого солнца, почувствовать его живительное прикосновение на своей коже, но пока я заточена в этой сырой, тёмной комнате.

Осторожно подойдя к заляпанному зеркалу, я вижу отражение, которое противоречит описаниям главного героя. Бледная кожа, натянутая на выступающие скулы, темные круги под запавшими глазами — вот что встречает меня, суровое напоминание об истинном масштабе моего физического упадка.

В романе автор сосредоточился в первую очередь на главных героях, иногда упоминая второстепенных персонажей, таких как я. Но эта хрупкая, измождённая фигура, смотрящая на меня из зеркала, говорит совсем о другом — о долгих страданиях и пренебрежении. Горькая усмешка срывается с моих губ, когда я понимаю, насколько сильно недооценила глубину страданий Алиры. Но несмотря ни на что, она все равно полюбилась многим...

Служанка заканчивает заправлять постель, а затем помогает мне снова лечь на неё. Кивнув напоследок и пообещав позже принести мне что-нибудь перекусить, она уходит, оставляя меня одного в тускло освещённой комнате.

Когда за ней закрывается дверь, наступает глубокая тишина, нарушаемая лишь редким скрипом старинной деревянной конструкции, которая оседает вокруг меня. Я лежу там, окутання затхлым запахом старых тканей и слабым запахом спирта, чувствуя себя совершенно одинокой и потеряной в этом незнакомом мире. Тяжёлые шторы закрывают большую часть дневного света, отбрасывая по комнате длинные тени, которые, кажется, извиваются и корчатся сами по себе.

Несмотря на мои попытки расслабиться, мой разум лихорадочно мечется в поисках способов побега и выживания. Усталость, охватившая моё тело, кажется, насмехается над моими тщетными попытками отдохнуть. Сон, когда он наконец приходит, прерывистый и короткий, наполненный обрывочными снами, которые оставляют меня дезориентированной и встревоженной после пробуждения.

Когда ко мне возвращается сознание, я обнаруживаю, что заблудилась в лабиринте полузабытых образов и эмоций — прохладное прикосновение лунного света к моей коже, отдалённое эхо смеха, острая боль предательства. Эти эфемерные видения кружатся вокруг меня, отказываясь складываться во что-то конкретное, оставляя меня в растерянности и без опоры.

Тяжело вздохнув, я заставляю себя сосредоточиться на настоящем моменте, на затхлом запахе комнаты, на скрипе кровати подо мной.

И снова меня одолевает усталость, и я погружаюсь в беспокойный сон. На этот раз мои сны становятся более яркими, как будто границы между реальностью и фантазией становятся всё более размытыми.