Няня для любимой дочери злодея. Вот это попала!

Глава 3.

Его пристальный взгляд задерживается на мне на какое-то время, и у меня замирает сердце. Затем, словно вспомнив о манерах, он одаривает меня ещё одной обезоруживающей улыбкой.

- Что ж, похоже, я могу отложить свои дела и проводить леди в её покои, — заявляет он.

Я благодарно киваю, оценив его джентльменское предложение, несмотря на непривычные обстоятельства. Мы вместе идём по коридору, и наши шаги эхом разносятся по пустому помещению. Присутствие незнакомца одновременно успокаивает и нервирует, его близость вызывает ощущения, которые я предпочла бы не анализировать слишком пристально.

Пока мы идём, я украдкой поглядываю на него, пытаясь разгадать загадку, которой является этот таинственный мужчина. Его уверенная походка и манера держаться говорят о его авторитете, но в его поведении есть что-то игривое, что противоречит его суровости.

Пока мы идём бок о бок, в моей голове роятся вопросы о личности моего спутника. Может ли он быть одним из приближённых герцога? В романе упоминаются три таких человека, но о них мало что известно, кроме того, что они существуют. Я отчётливо помню, что среди них был Аларик. Тем не менее, логика подсказывает, что оставшиеся двое мужчин не должны находиться в доме герцога в это время.

Загадок предостаточно, и я ловлю себя на том, что более пристально изучаю моего проводника в поисках подсказок, которые могли бы раскрыть тайну, окружающую его. Его поза излучает уверенность, а то, как он двигается, говорит о том, что он хорошо знаком с этими залами, чего не скажешь обо мне. И всё же что-то в нём кажется неуместным, как деталь, которая не совсем подходит к головоломке внутреннего устройства замка.

Когда мы подходим к большой деревянной двери, он открывает ее.

- Это ваши покои, — объявляет он, отступая в сторону, чтобы пропустить меня.

Я колеблюсь, моё любопытство разгорается при виде роскошного убранства. Комната сильно отличается от скромных покоев, которые я ожидала увидеть, она наполнена роскошной мебелью и богатыми гобеленами на стенах. Роскошная кровать с балдахином возвышается в центре комнаты, ее шелковые шторы мягко колышутся на невидимом ветерке. Пол покрыт плюшевым ковром, а со стен свисают декоративные зеркала, отражающие теплый свет канделябров.

На мгновение я остолбенела от явной экстравагантности всего этого, разительного контраста с теми покоями, в которых я жила до этого.

Повернувшись лицом к загадочному мужчине, я выражаю вслух свои сомнения, и в моем голосе слышится неуверенность.

- Вы уверены... абсолютно уверены, что мы прибыли туда, куда должны были?

Он встречает мой взгляд, и его улыбка становится слегка дерзкой.

- Конечно, дорогая гувернантка.

- Как гостье герцога, вам, с вашим положением, такие условия вполне подходят.

Слово «гостья» повисает в воздухе, словно скрывая совсем другое намерение. Я чувствую, как в его словах таится тонкий подтекст, намек на секреты, в которые я не посвящена. В его глазах, обычно тёплых и манящих, мелькает неуловимая искра, которая заставляет меня чувствовать себя одновременно заинтригованной и встревоженной.

Отчаянно желая избавиться от тревожной атмосферы, я вбегаю внутрь, бормоча «спасибо» через плечо. Тяжёлая дверь с мягким стуком захлопывается за мной, оставляя меня одну среди роскоши моего нового окружения.

Когда я вхожу в комнату, на меня наваливается тишина. Воздух кажется густым от невысказанных намёков, тени от мерцающих свечей пляшут по стенам, словно зловещие призраки. Я стряхиваю с себя это жуткое ощущение, говоря себе, что это просто плод моего разыгравшегося воображения.

Но даже когда я пытаюсь отвлечься, осматривая просторную комнату, воспоминания о загадочных словах мужчины и о том, как он смотрел на меня, не дают мне покоя. Какие тайны скрываются за этими загадочными глазами?

Погрузившись в раздумья, я размышляю о необычной природе людей, с которыми до сих пор сталкивалась, и с моих губ срывается ироничный смешок от абсурдности всего этого. Однако, как только веселье проходит, оно сменяется растущим чувством тревоги.

Я с удивлением осознаю, что начала упускать из виду важные детали сюжета, позволяя им ускользать из моей памяти. Осознание этого обрушивается на меня, как холодный всплеск воды, посылая дрожь по спине. Эта оплошность может оказаться катастрофической, угрожая разрушить саму ткань истории, конца истории которой я пытаюсь избежать.

Решительно кивнув, я решаю принять упреждающие меры. Достав из ридикюля маленький блокнот и перо, я начинаю записывать каждый обрывок информации, который могу вспомнить, какой бы незначительной она ни казалась.