Няня для оторвы (дочери главврача)

Глава 4

Главврач показывает рукой на стул, при этом просит Василису пойти в другой кабинет (у него их два, рядом).

Василиса слушается. Я с опаской сажусь на стул.

Руслан Викторович скрещивает руки и смотрит на меня с подозрением:

— Подумать не мог, что ты ладишь с детьми.

— Я с ними не лажу, — как будто оправдываюсь.

— Брось, ты провела с ней целый день и… осталась прежней, — говорит он тише.

Меня злят его слова, что за ерунду он тут говорит?

— У вас очень хорошая дочь, не наговаривайте!

— Хорошая, кто спорит? Но характер у неё трудный.

— Глупости!

— Да? Почему тогда воспитатель года продержалась у нас всего неделю? Ну, вообще, это рекорд, потому что обычно все увольняются после первого дня, — Руслан Викторович трёт переносицу.

— Зачем вы мне это говорите?

— Ты не понимаешь?

— Нет, — честно говорю я.

— Медицина — это не твое, а вот няня ты отличная. Моя дочь ни с кем так не ладила раньше, как с тобой сегодня. Решено. С завтрашнего дня ты её няня, — заявляет.

Я даже встаю от неожиданности:

— Кем это решено? Я врач, вообще-то! Какая няня! Вы хоть знаете, что будет, если мои родители узнают…

— С ними я договорюсь. По рукам?

Я задумываюсь на секунду. А ведь он прав. Я здесь только по настоянию родителей… И как же мне хочется сбежать от ненавистной работы. Но быть няней дочери главврача с таким же трудным характером, как и у ее отца? Не променяю ли я шило на мыло?

Руслан Викторович как будто подтверждает мои опасения, подходит ко мне, улыбаясь:

— Молчание — знак согласия! Ты, — показывает он на меня пальцем, — будешь работать моей няней! То есть, няней моей дочери, ну, ты поняла…

Он, кажется, весьма собой доволен. Это меня бесит! Поэтому я начинаю возражать:

— Я не могу променять медицину на такую работу!

— Ну, какой из тебя врач? — усмехается Руслан Викторович.

— А вот это уже слишком! — первый раз повышаю на него голос.

Руслан Викторович просит меня сесть на место, и я повинуюсь, потому что невозможно противостоять его строгому басу.

— Твой отец звонил мне, просил направить тебя на путь истинный, говорил, что ты не хочешь работать врачом, а хочешь заниматься… забыл, чем ты там хочешь заниматься?

Я краснею, мне неудобно, что мой отец уже успел нажаловаться на меня, поэтому огрызаюсь:

— Не ваше дело! Я сама разберусь со своим отцом…

— Я тебе помогу.

Я замираю и перестаю дышать, сердце начинает стучать чаще:

— Как?

— Попробую его убедить отстать от тебя с медициной. Он разрешил тебе заниматься другим делом…

— У вас не получится.

Руслан Викторович усмехается:

— Поверь, получится, ведь я в этом уверен: медицина и, правда, не твоё… ты слишком легкомысленная и постоянно витаешь в облаках!

Встаю, сжимая кулаки:

— Не знаю, когда вы успели так быстро меня понять… Я, пожалуй, пойду, а то начну говорить про ваши «высокие» качества!

На лице у Руслана Викторовича появляется растерянность, видно, он понимает, что сказал лишнего. Он резво преодолевает расстояние между нами, закрывает дверь, которую я уже успела приоткрыть.

Разворачивает меня к себе лицом. Получается так, что я оказываюсь прижатой им к стене.

Мы никогда раньше не находились так близко друг к другу. Я первый раз чувствую, какой он сильный и высокий. А ещё его запах… Мужской, дурманящий.

От него исходит такая незыблемая уверенность… Понимаю, почему он пошёл в травматологию. Ему не страшно смотреть на какие-то там травмы. Он непробиваемый, как скала.

В противовес моим мыслям Руслан Викторович произносит неожиданное:

— Соня, ты нужна мне!

Мои щёки загораются румянцем. Он первый раз назвал меня просто по имени.

Не «Софья Владимировна», а ласковым словом «Соня».

Против моей воли я начинаю дышать часто! Но тут он продолжает:

— Поработай няней хотя бы месяц, я буду платить тебе хорошую зарплату! Ты все ещё будешь числиться в больнице, твой отец не узнает… Пока я не уговорю его. Эта сделка выгодна нам обоим! Сама подумай!

Он что, сейчас меня умоляет? Всемогущий врач хочет что-то от меня? Никогда не была в такой ситуации…

И, если честно, это хороший шанс вырваться из-под опеки отца, наконец, зажить своей жизнью. Папа не хочет слышать меня, а уж Руслана Викторовича он послушает…

— Хорошо, я согласна, — отвечаю.

И Руслан Викторович, наконец, отпускает меня из ловушки своих рук. Он подходит к столу и что-то чиркает на бумажке, затем возвращается ко мне:

— Это адрес моего дома. Приезжай на такси завтра в семь, я все оплачу.

— В семь, так рано?

Взгляд моего начальника становится хмурым:

— Я должен успеть тебе все показать, а мне ведь ещё на работу.

— Хорошо, постараюсь, — говорю и открываю дверь.

— Никаких опозданий! — кричит он мне в спину.

Я закатываю глаза. Теперь я няня его дочери, а в наших отношениях ничего не поменялось. Как был строгим начальником-тираном, так и остался.