Няня для оторвы (дочери главврача)

Глава 8

Размышляю, что делать. По-хорошему не нужно ему отвечать, лучше сбросить вызов!

Но, с другой стороны, я перегнула палку. Конечно, я не хочу бросать Василису, я лишь хотела позлить Руслана Викторовича, чтобы он понял! Что няня — тоже человек…

Я нажимаю на зелёную кнопку. В конце концов, мне очень интересно, как он будет извиняться, говорю максимально холодным голосом:

— Алло.

Сначала длительное молчание, затем непривычно мягкий, извиняющийся голос:

— Не обижайся, Соня, я вспылил.

Вздох.

Добавляет:

— Слишком бурно отреагировал.

— Ну, и что теперь?

— Приходи завтра на работу… Я кое-как Василису уложил спать. Пообещал, что ты придёшь. Я обещаю, что постараюсь впредь… держать себя в руках.

— Зря вы ей это пообещали. Как же я вернусь? Один ребенок не может сидеть с другим ребёнком, а вы назвали меня неразумным дитем! Что-то здесь не клеится, вам не кажется, Руслан Викторович?

— Когда я тебя так называл? Я никогда не видел в тебе ребёнка, только красивую девушку…

Руслан Викторович прокашливается, а я зажимаю рот рукой, чтобы не засмеяться. Вот уж никак не ожидала такое услышать.

А ещё сама ситуация меня радует… Мы как будто с ним поменялись местами.

На «прежней» работе главврачу, конечно, не приходилось извиняться перед подчиненными. Это, наверное, его первый раз. Про себя я хихикаю и наслаждаюсь своим триумфом.

Как мне извлечь выгоду из сложившейся ситуации?

В голову приходит безумная идея. Говорю ему:

— Я вернусь только при одном условии.

— Каком условии?

— Вы расскажите, почему вы запрещаете Василисе ходить в кабинет и почему не показываете ей фотографию матери… и что вообще произошло.

После того, как я это все произнесла вслух, тут же понимаю: это было слишком.

Руслан Викторович молчит, а у меня на сердце становится тяжело.

— Соня…Это уже личная история нашей семьи, я не вправе тебе рассказывать.

Я согласна с его словами, но зачем-то продолжаю настаивать:

— Я же тоже своего рода часть семьи, я же работаю у вас в доме и должна знать, почему так важно не ходить Василисе в ваш кабинет!

— Я уже сказал, это из-за того, что там лежат важные бумаги, а ты, наверное, уже успела узнать мою дочь… Вася может взять и все порвать, разрисовать.

— Не называйте ее Васей…

— Почему?

— Ну, она же, в конце концов, девочка!

— Хорошо, не буду ее так называть, — говорит Руслан Викторович. И я чувствую, что он улыбается. Это передаётся даже через сотовую связь…тепло становится от его улыбки.

Пора бы уже остановиться, не зря папа мне все время говорит, что мое любопытство до добра не доведёт. Я ещё раз спрашиваю:

— Почему вы не показываете Василисе фотографии ее матери?

— У меня их нет.

— Не может такого быть.

— Ладно. Я отвечу всего лишь на один твой вопрос. Мать Василисы – ошибка моей молодости. Она была такая же взрывная, опасная и неугомонная, как теперь наша дочь, все её фотографии…такие же. Либо на обрыве скалы, либо, как она прыгает с байдарки. Понимаешь? Все в таком духе. Я хочу стереть эти воспоминания! Пусть Василиса создаст свой образ в голове, так будет лучше…

Я не понимаю, если честно. Меня поражают его слова. Его бывшая жена (или девушка) умерла, а он так просто решил стереть ее из своей памяти? Почему? Ведь она, в конце концов, родила ему дочь.

— Но вы же понимаете, что это неправильно? Найдите какую-нибудь фотографию, где она просто улыбается! У каждого есть такая фотография… Покажите Василисе, и она успокоится!

Следует тяжелое молчание. Я даже проверяю: телефон отключился?

И тут Руслан Викторович мне отвечает:

— Знаешь, наверное, ты права, я дам ей фотографию… Найду. Так ты завтра вернёшься?

Я молчу.

После нашего разговора настроение у меня улучшилось. Конечно, я завтра выйду на работу. В конце концов, он рассказал личные подробности своей жизни и извинился.

Говорю:

— Хорошо, я вернусь, но впредь вы не будете меня ни за что ругать.

— Я тебя не ругаю.

— Ага, не ругаетесь! Да вы только и делаете, что воспитываете меня!

— Не ожидал от тебя такого упорства. Хорошо, постараюсь не ругаться. Спокойной ночи, Соня, — говорит, и я снова чувствую, как он улыбается.

Я хочу повесить трубку, но тут Руслан Викторович неожиданно говорит:

— Соня…

— Да?

— Я тоже хочу задать тебе вопрос.

— Какой?

— Как тебе удалось найти общий язык с моей дочерью? Почему она так к тебе привязалась?

— Не знаю. Но мне она кажется обычным ребёнком. Просто требует все время внимание…

Руслан громко и самозабвенно смеётся. Отчего-то у меня мурашки бегут по коже. Я первый раз слышу смех главврача.

— Она же оторва, которая может столько дел натворить, если её не держать в узде…

— Вы ошибаетесь, Василиса – обычная девочка, просто ей нужно внимание и понимание, а так с ней всегда можно договориться.

Сейчас он молчит, но мне почему-то кажется, что он удивлён. Неужели никто никогда в жизни не делал комплименты его дочери?

— Видимо, вы хорошо совпали, хорошо подходите друг другу, — говорит он тихо, после этого мы прощаемся.

Я ложусь набок и почему-то улыбаюсь.

Главврач, оказывается, не машина, а тоже человек! Со своими тайными горестями и надеждами…

И, удивительное дело — узнавать про него и про его жизнь оказалось очень интересным занятием.

***

Когда я на следующий день прихожу на работу, Василиса крепко меня обнимает и извиняется. Говорит:

— Я думала, ты не придёшь.

Я глажу ее по голове. Сейчас мне стыдно…

— Прости, Василиса, я не должна была так говорить, я это все несерьёзно…

Василиса понимающе кивает и обещает впредь всегда меня слушать.

Второй мой рабочий день проходит точь-в-точь, как первый: первая половина дня – спокойная, а во второй половине… случается неожиданное.