Няня для ребенка холостяка

Глава 5

Разговор с Ирой был как глоток воздуха для утопающего. Я вывалила на нее все то, что накипело на душе. Этот холодный как музей дом, капризную Софию, ужасную Галину Петровну, и тот вечер на кухне с мимолетным, унизительный допрос от его матери и его защиту, пусть слегка запоздалую.

– Ты же влюбилась в него, дурочка - констатировала Ира безжалостно, как только я замолчала, задыхаясь от слез - В этого богатого, закомплексованного вдовца с его сумасшедшей мамашкой. Классика жанра, Анькаа. Ты как героиня дешевого романа!

- Я не влюбилась! – сдерзила я, но голос выдал меня дрожащей ноткой – Он холодный, высокомерный, и непредсказуемый. И вообще, этот дом… он как склеп!

- Но ты все равно остаешься - парировала Ира - Из-за девочки? Или из-за его серых глаз? - Она передразнила мое описание того вечера на кухне - Слушай, зай, я знаю тебя как облупленную. Ты всегда ищешь себе приключения на пятую точку, чтобы спасти кого-то, но здесь, ты сама рискуешь остаться пострадавшей. Эта Галина Петровна, судя по твоему описанию, настоящая ведьма. А он, какой-то не определенный. Один раз защитил, другой раз сдаст с потрохами. И что тогда? Ты останешься без работы, без крыши и с разбитым сердцем?

Ее слова били в самое больное, но в самую точку.

- София - прошептала я - Ира, ты не видела ее. Она так несчастна. Заперта в этом золотом мраке. И он не монстр. Он просто сломан. Когда он говорит с ней по телефону ночью - голос мой снова предательски дрогнул.

Ира тяжело вздохнула на том конце провода:
- Ладно, мать Тереза, делай как знаешь, но пожалуйста, будь осторожна. Не давай повода этой стерве. И если он еще раз посмотрит на тебя этим «бурлящим» взглядом, просто беги. Прямо в Тверь, к родителям. Договорились?

- Договорились - солгала я в ответ, потому что знала, что, если он посмотрит так еще раз, я не смогу убежать. В этом взгляде была гибель, но и какая-то пьянящая, смертельная надежда.

На следующий день Алексей уехал в срочную командировку на два дня.

- Дела в Питере. Вернусь в пятницу вечером - бросил он сухо перед отъездом, даже не взглянув на меня.

Галина Петровна больше не появлялась, но ее ядовитое присутствие витало в доме, как тяжелый запах. София капризничала больше обычного, была вялой, отказывалась от еды. Я списала на стресс после визита бабушки и отсутствие папы.

Но к вечеру второго дня Алексея стало ясно, что это не капризы. София вся горела. Температура подскочила до тридцати девяти, щеки пылали лихорадочным румянцем, дыхание стало частым и поверхностным. Она лежала в своей огромной кровати, маленькая и беспомощная, и хныкала тонким, разбивающим сердце голоском:

- тетя Аня… бо-бо!

Мой педагогический диплом мерк перед лицом детской болезни, и паника сжала горло. Что делать? Нужен врач! Но где его найти ночью? Алексей! Надо звонить Алексею! Я схватила телефон, дрожащими пальцами набирая его номер. Он сбрасывал. Снова набирала - сбрасывал. Да чтоб его!!! Наверное, совещание. Я оставила отчаянное сообщение:

- У Софии, температура тридцать девять. Очень плохо. Позвоните!

Ответа не было. Минуты тянулись, как часы. София стонала, и ее тело пылало под моей ладонью. Я вспомнила основы - жаропонижающее, обтирания, нашла в аптечке детский сироп, и с трудом уговорила ее проглотить хоть немного. Намочила полотенце прохладной водой, и начала обтирать ее крошечные ручки, ножки, лобик. Она плакала, вырывалась, звала папу.

- Папа скоро, солнышко, скоро - бормотала я, сама, не веря своим словам, чувствуя, как слезы подступают к глазам.

Час ночи. Температура не падала. Сироп не помогал. София начала бредить, что-то бессвязно бормотать про темноту и страшную тетю, а я сидела на краю ее кровати, держа ее горячую ручонку в своей, и молилась.

- Пожалуйста, помогите ей. Пожалуйста, пусть Алексей позвонит. Пожалуйста!

И тут телефон взорвался вибрацией. Наконец позвонил Алексей.

- Анна? Что случилось? Я был на борту, связь плохая - его голос прозвучал взволнованно - Температура тридцать девять? Как? Что вы дали? Дышит как?

Я захлебнулась, выпаливая все подряд, и про температуру, и безрезультатность сиропа, бред, ее стоны. Голос срывался на истерику.

- Успокойтесь! - его окрик был резким, как удар, но он вернул меня к реальности - Слушайте внимательно! Есть ли в аптечке свечи детские свечи?

И я тут же бросилась искать их.
- Да! Нашла!
- Поставьте ей одну. Сейчас же, и продолжайте обтирания. Только водой, чуть теплой, не холодной! Я вылетаю первым рейсом. Буду утром. Держитесь, Анна – и наступила пауза...- Пожалуйста, только берегите ее.

Связь прервалась. Я стояла, сжимая телефон и коробочку со свечами, и плакала, но теперь не от страха, а от облегчения.

Свеча подействовала быстрее сиропа, и уже через полчаса температура начала медленно, но верно снижаться. София перестала стонать, ее дыхание восстановилось, и она уснула неспокойным, но уже не бредовым сном. Я не отходила от нее ни на минуту. Сидела на полу у кровати, меняя компрессы на лоб, смачивая ее пересохшие губки водой, гладила по спинке, когда она вздрагивала.

За окном уже рассветало. Температура упала до тридцати семи и восьми, и София продолжала спать. Я сидела, прислонившись к кровати, и дремала урывками, держа ее руку в своей.