Няня для рябинки босса

Глава 4.

Степан и Стефания.

– Стеша, а ты почему не подождала меня? – с любопытством смотрю на дочь. – Это что сейчас было?

– Ну, ты же был занят, – дочь делает невинные глазки.

– А откуда у тебя деньги? – я, когда увидел у дочери в руках стопку банкнот, сперва даже не поверил своим глазам. Я, конечно, пытаюсь ее обучить ценности денег и что сколько стоит, но не даю пятилетнему ребенку триста тысяч на карманные расходы. Я так-то из ума еще не выжил.

– Они в копилке лежали, – продолжает ломать комедию Стефания, понимая, что я не ругал ее в магазине, исключительно чтоб не позорить ее.

– В какой еще копилке? – я недоуменно смотрю на ребенка. У меня лет с десяти копилки не было уже.

– Ну, помнишь, у тебя в кабинете лежат в шкатулке деньги, – объясняет мне ребенок. – Ты сказал, что копишь на черный день. Я и подумала, что это копилка, – у меня брови наверх полезли от ее слов. Дело в том, что я верю в банковскую систему, но и историю нашей страны я знаю неплохо, поэтому всегда имею наличные деньги. Не миллионы, конечно, но энные суммы денег у меня есть дома в сейфе, и в тайнике, и на работе в сейфе. Только на днях я доставал эту самую копилку, как выразилась моя дочь, чтобы добавить туда буквально тысяч двадцать-тридцать. И тогда-то и увидел мой любознательный ребенок эту шкатулку. Именно тогда я и сказал ей, что это на черный день. Но девочка тогда больше заинтересовалась не деньгами, а выражением и все допытывалась, что же такое “черный день” и когда он наступит.

– А почему ты решила их взять? – по факту не произошло ничего критичного. У меня даже взыграла какая-то отцовская гордость, что Стеша такая самостоятельная, что и наряд себе выбрала, и смогла все оплатить.

– Ну, я подумала, что “черный день” – это плохо. А ты вот как к нему готовишься. И если у тебя не будет денег в той копилке, то и день этот не придет, – рассказала ребенок свою логику размышлений.

– Все немного не так, – я улыбнулся дочери и присел перед ней. Какая же она у меня умница рассудительная. – Черный день наступит вне зависимости от того, есть у папы в копилке деньги или нет. Но если денег не будет, то пережить этот день будет значительно сложнее.

– Значит, я зря их оттуда взяла? – и ребенок расстроенно протянул мне свернутые в трубочку деньги.

– Да, Стеша, зря, – киваю дружелюбно, так как вижу, что в глазах дочери начинают скапливаться слезы. – Давай ты не будешь больше так делать.

– Давай, – кивает ребенок. – Я не специально.

– Я знаю, – обнимаю дочь. У нее такой возраст сейчас сложный. Она учится проживать свои эмоции, учится понимать, что она чувствует. В общем, она учится жить. И мне становится порой так горько оттого, что я не могу оградить ее от всего. Не могу сделать так, чтобы ее не касались все эти житейские невзгоды.

Дочь немного успокоилась, и мы сели в машину. Я долго думал, заводить ли тему, что затронула сегодня воспитательница, и решил осторожно спросить. Вроде как с шуткой.

– Я тут утром разговаривал с Мартой Фридриховной, – вижу в зеркало заднего вида, как дочь напряглась. Я сперва не хотел говорить, откуда узнал информацию, но потом решил, что скажу. – Она мне сказала, что ты говоришь, что я скоро женюсь, и у тебя будет новая мама, – смотрю, как Стефания смущенно отводит взгляд. Ей стыдно, а значит, разговор такой был и она понимает, о чем речь. – Ты не хочешь меня тоже посвятить в подробности моей личной жизни? А то все знают, кроме меня, – и я улыбнулся дочери.

– Папочка, не сердись, – начинает дочь, делая умильное личико. Губки бантиком, бровки домиком, взглядом может айсберг растопить. Ну как на такую прелесть можно сердиться? Но я держусь и стараюсь не показывать виду,что, что бы она ни сделала, я не буду сердиться и порву за нее любого и любую. – Просто Есения сказала, что я маме своей не нужна. А я сказала, что у меня скоро новая мама появится. Вот и все, – вижу, что дочь явно не договаривает, но суть проблемы я понял.

– А Есения – это дочь Маргариты Алексиной, да? – я снова бросаю взгляд на дочь.

– Да, это тети Риты дочь, – кивает ребенок и делает скорбное выражение лица.

– Не обращай внимания на эти слова, – я бы очень хотел заверить дочь, что она очень нужна своей матери, и та ее любит больше всего на свете, но, к сожалению, язык не поворачивается это сказать. – Ты нужна своей маме.

– А у меня точно новой мамы не появится? – дочь смотрит с надеждой на меня. – Или ты еще с мамой помиришься, если она дядю Тимура бросит?

– Нет, малышка, – у меня от перспективки даже мороз по коже пробежал. – Дело не в дяде Тимуре, а в том, что мы с мамой разлюбили друг друга, – ох, как же сложно ребенку объяснять все эти взрослые заморочки тогда, когда даже взрослый человек не всегда способен все понять и разобраться. – И я пока жениться не собираюсь, – признаюсь как на духу. После развода я не рассматриваю женщин как спутниц жизни, только как эскорт на мероприятие и не более. Марина отбила желание к чему-то большему и серьезному. К сожалению, бывает и так.

– Хорошо, папочка, я больше так не буду, – кается дочь, но тут же ее личико просветлело. – А я теперь каждый день после сада буду к тебе на работу ездить?

– Нет, родная, – я усмехнулся. – Сегодня мы найдем тебе няню, и ты будешь проводить время с ней.

– А мне так нравится у тебя на работе, – мечтательно говорит ребенок.

– Мне тоже у меня на работе нравится, но мне не мешало бы еще и работать, – улыбаюсь дочери, и та понимает, что уговорить меня оставить все как есть невозможно.