Няня для сына альфы

Глава 1

Высотка из стекла и стали возвышается над городом, словно монумент моей власти. Она всегда была отражением моего успеха, показателем того, чего я добился, и напоминанием, что путь наверх требует жертв.

Стою у панорамного окна на одном из верхних этажей, наблюдая за потоком машин, хаотичным движением людей внизу, за этим городом, который никогда не спит. Сегодня решается многое — крупнейший проект в моей карьере, сделка, способная открыть новые горизонты.

Но вместо того чтобы сосредоточиться на деталях, я держу в руках своего сына.

Маленькие пальцы крепко цепляются за лацкан пиджака, словно боится, что я отпущу. Тёплое тельце прижимается к груди, и в этом доверчивом жесте есть нечто, с чем я не умею обращаться.

— Мами?

Тонкий детский голос звучит так искренне, так наивно, что внутри что-то болезненно дрожит.

Следую за его взглядом и вижу женщину, спешащую по коридору с пакетами в руках. Она даже не замечает нас, просто случайная сотрудница, ещё одно лицо среди десятков таких же.

— Нет, сын, мимо. Это не мама, — говорю спокойно, аккуратно поправляя его ладошку.

Он тяжело вздыхает и утыкается носом мне в плечо.

Я сжимаю челюсти. Я привык справляться со всем — конкуренция, кризисы, многоходовые игры в мире бизнеса, я умею держать ситуацию под контролем. Но этот крохотный человек в моих руках — другое дело. Он ломает привычный порядок, рушит выстроенные границы, и я понятия не имею, что с этим делать.

Офис живёт своей жизнью. Переговорная уже готова, секретарша пробегает мимо, переговариваясь с кем-то по телефону, сотрудники проверяют бумаги. В воздухе витает напряжение, присущее крупным сделкам, но я его почти не ощущаю.

— Папи ку, — сын тянет меня за пиджак.

Опускаю взгляд на него, пытаясь понять, что он хочет.

«Ку»? Что это значит?

Оливия всегда проводила с ним больше времени, знала его детский язык, понимала эти короткие «пи», «ми», «ку». А для меня это неизведанная азбука, чужой код, к которому у меня нет ключа.

Я мог разбираться в контрактах, оперировать цифрами, видеть слабые точки в переговорах, но не мог понять собственного сына.

Это должно было насторожить меня раньше.

Ещё вчера вечером всё было в порядке, но с утра — пустая постель и записка.

Прости, я устала.

Просто одна фраза, без объяснений, без деталей.

Лифт звонко сигналит, двери открываются. Я не двигаюсь, не смотрю в их сторону.

— Входите, — бросаю коротко, пытаясь не показать, что в груди растёт тревога, от которой никуда не деться.

Подчинённые, партнёры, инвесторы — все они привыкли к чёткому регламенту, безупречной организации встреч, строгому следованию таймингу. Никто из них не ожидал увидеть здесь ребёнка.

Тем более моего сына.

Он радостно болтает ногами в воздухе, совершенно не заботясь о том, что сидит в переговорной комнате, окружённый взрослыми, чьи взгляды становятся всё более растерянными.

Сажаю его в кресло рядом и протягиваю маркеры с листами бумаги.

— Держи, сын. Это пока твоё.

Алекс с восторгом хватает маркер, крутит в руках, прищуривается, словно оценивает. Разумеется, первым делом тащит в рот.

Замечаю это краем глаза, но не спешу реагировать. Всё под контролем. Или, по крайней мере, должно быть.

Наступает странная пауза.

Кто-то из сотрудников осторожно откашливается. Менеджер, сидящий напротив, демонстративно углубляется в документы, словно если не смотреть на ситуацию, она исчезнет сама собой.

— Не обращайте внимания, — спокойно говорю я, садясь в кресло. — Нештатная ситуация.

Все переглядываются, но быстро берут себя в руки. В этом мире нет места для детей. Но я здесь. Мой сын здесь. И у нас есть работа.

Я выпрямляюсь, ладони твёрдо ложатся на стол.

— Хорошо, перейдём к делу. Проект должен выйти на рынок и занять свою нишу. Конкуренция высокая, но у нас есть сильные стороны. Нам нужна чёткая стратегия продвижения.

Продакт-менеджер кивает, пролистывая документы.

— Аналитику проработали. Вопросов будет много, но людям нужно что-то, что зацепит. Дизайнеры работают над концепцией, но нужен точный маркетинговый план.

Я переворачиваю страницу, скользя взглядом по цифрам.

— Без сильного позиционирования мы не сможем выделиться. Люди не покупают просто продукт — им нужна идея, связь, эмоция. Мы должны создать ценность. Инвестиции в рекламу оправданы, но этого мало. Нам нужно предложить нечто большее.

Секретарь послушно записывает тезисы.

Алекс тем временем обнаруживает новый способ самовыражения — размашисто водит маркером по столу, оставляя толстую линию.

Я даже не моргаю.

— Нам нужен прототип на следующей неделе, — откидываюсь в кресле, скрещивая пальцы. — Конкретные цифры, прогнозы. Никакой воды. Это не просто идея — это проект, в который мы вкладываем серьёзные ресурсы.

Переговорная замирает в короткой, наполненной смыслом паузе.

— Николас, нам нужно выбрать нового сторитейлера. У нас есть одна кандидатка, но она задерживается. — Менеджер говорит ровным тоном, но чувствую легкое раздражение в его голосе.

Не самое лучшее качество для сотрудника — оправдывать чужие ошибки. Играем в минус тому, кто ещё даже не начал работать. Скользнул взглядом по часам. Не критично, но всё же.

Сын в это время продолжает своё творчество, водя маркером по глянцевой поверхности папки. К счастью, с неё можно стереть всё, что нарисует кроха.

Менеджер, стоя рядом, явно ждёт моего решения.

— Кто она? — спрашиваю, не отрывая взгляда от сына, который, кажется, уже нашёл в этом занятии смысл жизни.

— Фиби Лоуренс. У неё есть опыт в создании контента, и она реализовала несколько успешных проектов, но… — Менеджер замолкает, подбирая слова. — Она не совсем типичный кандидат для нашей компании.

— В чём именно её отличие? — Приподняв бровь, внимательно смотрю на менеджера.

— Она не из корпоративного мира, скорее… творческая личность.