Няня для сына альфы

Глава 7

Главва 7

Мотор рычит, как будто машина разделяет его злость. Алекс радостно лепечет на заднем сиденье, не замечая напряжения, которое растекается по салону, как яд.

И тут всё меняется. Алекс издаёт звук. Не слово. Сигнал. Чувствую, как волчица внутри вздрагивает, реагируя, прежде чем успеваю подумать.

Секунда. Мгновение. И я совершаю ошибку.

Взгляд Николаса ловит отражение в зеркале. Его глаза сужаются, понимаю: он почувствовал.

Не увидел, нет. Почувствовал. Тонкое напряжение в воздухе. Сигнал на уровне инстинктов.

Он понял что я не просто девушка.

Холодный ужас пробирается под кожу. Он не должен был этого узнать.

Его взгляд пронзает насквозь. В нём нет вопросов. Только выводы,подозрения.

Волчица рвётся наружу, сдерживаю её.

Потому что знаю: если сейчас что-то сорвётся, не смогу исправить последствия. Тишина.

Только гул мотора и сердце, бьющееся слишком быстро.

Машина мчится по пустым улицам, проезжая мимо тёмных аллей и редких фонарей. Каждая секунда ощущается вечностью. Николас молчит, но его напряжение ощутимо, как лезвие, подведённое к горлу.

Алекс снова лепечет что-то на своём языке, и это немного рассеивает напряжение. На мгновение. Но не для меня.

Наконец, машина замедляется, поворачивая с главной дороги на более узкую, окружённую деревьями. Вдалеке виднеется комплекс зданий, скрытых от посторонних глаз.

Стая Николаса

Пальцы сжимаются на ремне безопасности, пытаясь найти в этом хоть какую-то опору.

Останавливаемся у самого выделяющегося дома. Его фасад строг и холоден, словно предупреждение. Несколько волков замирают на месте, когда видят машину.

Они чувствуют мой запах. И им это не нравится.

Николас открывает дверь, забирает Алекса из машины. Выхожу и иду за ним. Волки огрызаются, обнажая клыки. Они готовы к нападению. Ещё один шаг - и инстинкты возьмут верх.

Волчица внутри готова к ответу.

Но прежде чем что-то происходит, раздаётся голос Николаса.

— Не трогать, — командует ровно, но с такой силой, что воздух, кажется, дрожит от напряжения.

Волки замирают. Их реакция мгновенная. Один взгляд, одно слово — и они отступают.

Внутри дом оказывается куда более приветливым, чем можно было подумать, глядя на строгий фасад. Тёплый свет мягко рассеивается по просторным комнатам, пахнет древесиной, лёгким ароматом кофе и чем-то ещё — уютным, домашним. В деталях чувствуется женская рука: аккуратные пледы, подушки с вышивкой, книги на полках, расставленные не для показухи.

Алекс почти засыпает, уткнувшись носом в плечо Николаса. Он несёт сына с лёгкостью, будто тот ничего не весит, хотя в каждом движении угадывается бережность.

Когда они доходят до детской, Николас осторожно укладывает Алекса в кровать, снимает с него кроссовки и на секунду задерживается. Взгляд скользит в мою сторону. Полный безмолвного упрёка.

«Тебе никто не говорил, что по лужам в кроссовках не прыгают?» — будто читается без слов.

Сдерживаю улыбку, не позволяя себе выдать эмоции, но внутри что-то тёплое и странное поднимается. Всё это ощущается слишком… личным.

— Выйдем, — голос режет тишину, как осколок льда, острый и холодный.

Ноги сами несут меня за ним, будто не владею собой. Мы спускаемся по лестнице, каждый шаг отдаётся эхом в груди. Воздух в доме теплый, почти уютный, но стоит нам выйти на заднюю площадку, как всё меняется. Темнота здесь гуще. Воздух тяжелее. Небо нависает, словно ждёт, когда что-то сломается.

Он останавливается резко, как будто его сдерживало только это пространство.

Резко оборачивается. Взгляд. Жёсткий. Обжигающий.

— Кто ты? Как узнала обо мне? — рычит, и этот звук не похож на голос человека.

Он глухой, низкий, как раскат грома перед бурей.

Мгновение. Я могла бы солгать. Могла бы отвернуться.

Но страх — не тот, что цепляется за горло, — а другой, звериный, знакомый с детства, заставляет меня смотреть прямо в его глаза.

— Я не знала про вас, — слова вырываются хрипло, как будто нужно было преодолеть бетонную стену внутри себя, чтобы их произнести.

Он смеётся.Беззвучно. Только тень усмешки, хищной и жестокой, трогает уголки его губ.

— Врёшь, — бросает, как приговор.

Он делает шаг вперёд. И ещё один. Расстояние между нами исчезает. Остаётся только он.

Его запах — смесь холода и чего-то тёплого, опасного, как огонь под кожей.

Глаза. Такие тёмные, что в них можно утонуть. Взгляд Альфы.

Тот, от которого хочется опустить голову, подчиниться, согнуться в знак уважения.

Но я не двигаюсь. Не могу.И не хочу.

Волчица внутри вздыхает, на секунду перехватывая контроль. Я больше не прячусь.

— Я не вру, — шепчу, чувствуя, как внутри что-то трескается.

Маска? Страх? Или самоконтроль?

Николас замолкает. Наклоняет голову чуть вбок, как хищник перед рывком.

Взгляд становится опаснее. Глубже. Он медленно тянет воздух носом.

— Ты волчица, — произносит тихо, но в этом шёпоте больше угрозы, чем в крике.

Тишина разрывается.

Где-то вдалеке воет волк — протяжно, словно подтверждая, что всё услышал.

Ответ, который я не готова давать.

Я делаю глубокий вдох, пытаясь удержать равновесие, хотя его аура давит так, что хочется опустить глаза, согнуться под невидимой тяжестью. Но я не поддамся.

— Сейчас это имеет значение? — слова звучат тверже, чем я чувствую себя внутри.

Сопротивление. Хрупкое, но настоящее.

Делает шаг ближе, и теперь между нами остаётся лишь тонкая грань воздуха, натянутая, как струна. Взгляд прожигает насквозь. Темный. Властный. Опасный.

— Для меня многое имеет значение, — медленно произносит, не отводя взгляда, будто впечатывая каждое слово прямо в мою кожу. — И я жду твоего ответа, Фиби.

Моё имя на его губах звучит почти как вызов. Тишина падает между нами, плотная, тяжелая.

Сердце стучит так громко, что, кажется, он тоже его слышит.