Няня по контракту

15.

А

Анна

– Ты с ума сошла! – Ирка разве что по стенам не бегает. – Опять в пасть к этому льву? Ты ж от этого сбежала, Ань!

Я пожимаю плечами. Не хочу ничего объяснять. Ни свои чувства, ни мотивы. Я и так рассказала предельно честно, как смогла.

– Они ж тебя съедят – эти дети!

– Подавятся. Я большая и невкусная, – усмехаюсь. – Зато я получу работу своей мечты. Это шанс. Три месяца. Испытательный срок. Мне бы всё равно пришлось через это пройти. Какая разница, где?

– Ты меня уговариваешь или себя? – останавливается Ирка и смотрит на меня внимательно. – И честна ли ты сейчас? Перед собой – в первую очередь? Не питаешь ли ненужных надежд, Ань?

– Давай оставим эти провокационные вопросы из раздела психоанализа на потом, ладно? – раздражаюсь я и злюсь, что не могу остаться спокойной и прекрасной, деловой и разумной. Не перед Иркой. С ней такие номера не проходят.

– Ты ж бежала от Иванова, как заяц, трусливо поджав хвост и уши.

Опять заяц. Да что ж такое!

– Значит, не убежала! – развожу я руками.

Ирка задумывается, губу закусывает. Я так и вижу, как бегают и меняются местами её мысли. Она ещё тот стратег. Великая аферистка, что любит совмещать несовмещаемое и впихивать невпихуемое. Где-то там, за заднем фоне её муж развлекает племянников. Их тоже двое. Мальчик и девочка. Марик и Алька. Как с ними Трофим справляется – не знаю. Они тоже живчики, правда, до Ивановых им, как до Луны.

– А может, оно и к лучшему, Ань, – выдаёт она свой вердикт. – А то у тебя карма подпортилась явно, когда вы расстались. Сто лет в обед прошло, а порой мне кажется, ты так и не отошла от той истории. Пока то, сё, заодно и точки над «і» расставите.

– Не хочу я никаких точек, – отвожу взгляд. Я устала, мне не до откровенностей.

– Ну, не хочешь точек, будут запятые, – хлопает себя по коленям Ирка.

– Вариковы, может, мы всё же поедим? – появляется в дверном проёме лицо Никитоса. Он же Трофим, он же Иркин муж – Никита Трофимов. – Дети голодные.

– Муж холодный, – язвит Ирка, а я отвожу взгляд. Иногда я не могу на них смотреть – такой любовью от этих двоих пышет.

Это не зависть. Ирке я не могу завидовать – только радоваться. Но и греться у чужого костра для меня мучительно больно порой. Особенно сейчас, когда свои реки повернулись вспять и по старым ранам прошлись.

Мы вместе ужинаем, ещё о чём-то говорим, но под конец семейного вечера я тупо выпадаю из пространства.

– Ладно, сестра, мы свалили, а ты отдохни и сил наберись. И да. С лицом нужно что-то делать. Я тут интернет пошерстила. Попробуй маслом ещё.

Я понуро киваю, как лошадь. Ярким маркерам, наверное, и масло до одного места. Но попробую, конечно.

– Замажу тональным кремом, – успокаиваю я Иру. И когда за ними наконец-то закрывается дверь, без сил падаю в кровать. Гори всё синим пламенем. Тональный крем – это наше всё. Уже засыпая, я вспомнила о пакете с водкой и платьем, но не пошевелилась. К концу дня даже любопытство притупилось. Завтра. Я надену его завтра – платье от Иванова. Любое. Даже если я в нём буду выглядеть как воронье гнездо на высоковольтном столбе.

Дмитрий

Я стучал по полу ногой, сам того не замечая. Отбивал такт, будто слушал какую-то очень зажигательную музыку. Я ждал Варикову.

Нет, она не опаздывала, но время критически приближалось к семи. Мне минут через двадцать выходить уже, а её нет. Дети спят, естественно, в такую рань. Каникулы. Младший так и не пошёл в детский сад. Аня права, нужно с этим тоже что-то решать.

Вот Григорьевна – молодец. Пришла загодя и вовсю орудует на кухне. Ворчит под нос, я слышу. Ну, да. Мы насвинячили вчера с детьми. К тому же, я так устал, что не было сил хоть как-то замаскировать наше безобразие. Я ещё и поэтому Аньку ждал. Она мне детей за три часа умудрилась испортить. Шутка ли!

Без пяти. Её нет. Без трёх – нет! Это вообще как называется? Нарушение трудового договора!

Ровно в семь – звонок в дверь. Соизволила наконец-то! Дверь я открывал рывком.

Анька стояла на пороге в том самом платье, которое я вчера купил для неё. Ничего такого. Обычное, в синюю клеточку, но выглядела она в нём так, что я на секунду забыл, что злился и на часы поглядывал.

Варикова кудряшками встряхнула и через порог переступила. Лицо у неё матовое, Мишкиных художеств не видно.

– Водка помогла? – тяну к ней руку. Это какое-то сумасшествие, но мне хочется её потрогать.

– Макияж, – уклоняется она от моих пальцев. – Боевая раскраска по-женски. Ни фига не отмывается до конца. Поможет только время. Здравствуй, Дима.

Я моргнул. Ах, да. Не поздоровался. Если здесь кто и осёл, то это я. Но мне простительно: Варикова вышибает мозг с ноги, как каратистка.

– Привет, Ань.

– Список, – протягивает она руку в повелительном жесте. Я снова моргаю.