Няня поневоле. Золушка для лорда-ледышки

6

– Лорд Айсблум! Вы не можете… – пытался возражать чуть дребезжащий мужской голос.

– Что я не могу? – высокомерно отозвался другой, тоже мужской и наверное красивый, будь в нем хоть капля приязни. – Входить сюда? Вы ничего не путаете, целитель Пилл? Это мой дом.

– Но леди в постели!

– Она не леди. Клавз?

– Да, ваша светлость? – прозвучал еще один мужской голос, низкий, как у ряженых в красные шубы новогодних дедушек, и невозмутимый, какой бывает лишь у настоящих английских дворецких.

– Клавз, помогите магиусу Пиллу собрать его вещи.

– А как же леди? – снова возмутился доктор теперь уже куда увереннее.

– Она не леди, – повторил светлость.

Насколько сильно сиял, я не видела, глаза были закрыты и открывать их не очень-то и хотелось. Но если по голосу судить, ослепну тут же, как посмотрю.

– Целительный сон все еще длится, я обязан быть рядом в миг пробуждения. Опасность, что леди…

– Она. Не…

– Это не важно. Важно, что ее память могла пострадать. Я уже неоднократно говорил вам, лорд Айсблум, что обязан сообщать о случаях магических травм по неосторожности с участием лиц не достигших…

– Клавз!

– Магиус, его светлость герцог Айсблум желает, чтобы вы проследовали…

– Но я не могу!..

– Можете, – перебил лорд. – Клавз, когда выдадите магиусу Пиллу вознаграждение, не забудьте добавить его обычную… добавьте две обычных суммы за беспокойство. Всего доброго, магиус, – с некоторым нажимом произнес герцог. – Если мне понадобятся ваши услуги вновь. я пришлю вестника. А теперь… Все. Вон.

Последнее было сказано тихо, с расстановкой, но стекла вздрогнули, издав едва слышный звук. Дернуло сквозняком, повеяло ароматом грозы, воздух словно наэлектризовался. До молний было далеко, но волоски на коже приподнялись. И тихо стало. Как только перед грозой бывает, если бывают зимние грозы.

– Я тоже вон? – уточнил в воцарившейся тишине новый, на сей раз женский голос.

Этот голос звучал как будто ближе и так, словно его обладательница стояла у меня в изголовье. А доктора и дворецкого с голосом Деда Мороза в комнате уже не было.

– Грина, – произнес лорд Айсблум, тоже оказавшись как-то ближе, – вы разве не должны заниматься ужином? Вы-то что здесь делаете?

– Соблюдаю приличия.

– Вы кухарка или сиделка, Грина? Больше некому было поприсутствовать, пока магиус Пилл осмотрит пострадавшую?

– Остальные заняты, – ответила женщина.

– Чем, позвольте спросить?

– Пытаются снять вашего сына со шкафа в кухне.

– Кстати говоря. Как вышло, что Александер оказался совершенно один в парке так поздно?

– Как вы сами сказали, лорд Айсблум, я кухарка, а не сиделка.

– Вот и нечего тут сидеть.

– Стоять.

– Стоять. По возвращении сюрприз на сюрпризе. И снова ехать пришлось. Я остался без обеда, пытаясь добиться толка от владельца “Глиняной горки”, а вы хотите меня еще и ужина лишить.

– Но мисс останется с вами наедине, – упорствовала женщина и мне лично очень даже хотелось, чтобы она осталась иначе тогда останусь я наедине с этим герцогом. Понятия не имею, как себя с подобными типами вести. Тем более что он, они оба, герцог и кухарка, были довольно близко, и изображать беспробудно спящую становилось все сложнее.

Как всегда, когда требуется лежать неподвижно, производя как можно меньше шума, тут же начинает чесаться где-нибудь или в носу зудеть до желания оглушительно чихнуть. Но я терпела. Выдержала же несколько часов скрючившись в багажном отделении, отчего бы на полежать. Тем более, что постель была оптимальной упругости и, по ощущениям, довольно широка.

Если лежать очень тихо, меня оставят в покое? Возможно.

– Ничего, кроме разговора с ней не случится, – выдержав паузу, произнес герцог, шагнул еще ближе.

Я подумала, что он сейчас на постель сядет, но нет. Остался стоять, а я едва ли не кожей чуяла, что он смотрит прямо в лицо. Был еще звук, словно похлопывают по ладони стопкой бумаги.

– Так уж и не случится? – не поверила Грина. – Да и как с ней говорить, если она спит?

– Вы бы спали при таком шуме?

– Сомневаюсь.

– Вот и я… сомневаюсь. Передайте Александеру, если он еще не в курсе моего возвращения, что я буду рад увидеть его за ужином в соответствующем виде. Ужин, Грина.

– Как прикажете, ваша светлость.

Судя по шороху, она присела. Раздались мягкие шаги, дверь закрылась. Какое-то время было тихо. Затем оставшийся стоять у постели герцог Айсблум, кашлянул и, по-прежнему глядя на меня в упор, сказал:

– Вы не спите.

– Нет.

– Давно?

– Успела узнать, что не леди. Трижды.

– Тогда прекратите изображать смертельно больную и откройте глаза, – приказал мужчина.