Няня поневоле. Золушка для лорда-ледышки

13

Очень хотелось обратно в обморок, но Юта уже взяла меня в оборот.

Вытряхиваться из платья оказалось не намного легче, чем в него упаковываться. Адреналина поддавало то, что дверь в комнатке для отдыха прислуги не запиралась.

С волосами вообще беда была. Сладкая пудра легко стряхнулась и оттерлась с кожи, но не с волос, особенно там, где ее смочило влажное полотенце, которое мне положили на лоб.

Пока одевались, волосы подсохли. Силе закрепления позавидовал бы самый стойкий лак для волос. Монолит почти не поддавался расчесыванию и упрямо принимал самое первое положение – лихой зализ набок.

Выделенные мне пять минут прошли, по моим ощущениям, уже дважды, а то и трижды. Юта едва не плакала от досады. Пришлось снова подмочить. Влажные волосы улеглись и закололись.

Едва сборы закончились меня обуял страх перед будущим.

По чью душу гости? Вдруг Типитс ласты сложил, а его светлость передумает с убийцей дело иметь и сдаст меня представителям власти от греха подальше? Тогда тот, который по магии, зачем?

Ладно, палки, чтобы пощупать дно, под рукой не нашлось, оставалось только нырнуть. К тому же все уже были внутри: и хозяин, и гости. Получается, я опоздала.

Спасла внезапно появившаяся Грина с накрытой фарфоровым колпаком тарелкой. Кухарка была и близко не похожа на разговаривавшую ее голосом жабу. Женщина как женщина. Лет пятидесяти, полноватая приятная. В чепце и белоснежном фартуке. Разве что глаза чуть навыкате и, может, чуточку рот широковат…

– Это десерт, – пояснила она, вручая мне тарелку. – Извинитесь, скажете, что дожидались, пока будет готов, чтобы порадовать милорда.

Вот теперь можно и нырять. То есть, войти.

– Доброе утро, господа. Доброе утро, ваша светлость. Доброе утро, милорд.

Я надеялась, что не перепутала очередность приветствий. Вроде бы гостям полагалось первым “здравствуйте” говорить. Или это правило только за столом с подачей угощения работает? Как сложно…

Приседать с легкой, но широкой тарелкой в руке тоже было не очень-то просто. Да еще под прицелом стольких глаз.

Гости, при всей их внушительности, мундирах, усах и носах (усы у одного, большой нос-клюв у другого) не шли ни в какое сравнение с выражением угрожающей вежливости на лице герцога Айсблума. Даже рядом не сидели.

Рядом сидел паразит Лекси.

А мне куда прикажете? Вот… засада.

И тут опять повезло. Прислуживающий герцогу за столом Клавз отодвинул мне стул рядом с Александером, тарелку забрал.

Неловко было не только мне. Гостям тоже. Они явно не ожидали, что их за стол усадят. Теперь по капле чай пьют, поддерживают беседу о погоде и намечающейся ярмарке и ни слова о делах. При детях и няньках не положено? Представлять меня, видимо, тоже. Не обязательно. Я тут не как самостоятельная личность.

Даже Александер вел себя до странного прилично, чего я от него, после утреннего представления, совсем не ожидала. Очень сдержанно радовался обещанному десерту, пару раз ложкой ковырнул, скривился, поерзал, потом смиренно опустил руки на коленки и изображал ангелочка.

Я даже поверила. Честно. Пока герцог Айсблум не сказал:

– Если вы сыты, Александер, можете пойти к себе и поиграть до прихода учителя.

– Спасибо, – сказал мальчик, попрощался с гостями, быстро взглянул на меня и сделал равнодушное лицо, зародив тень подозрения.

Но я не успела решить, волноваться или нет, потому что снова едва не порезалась о выжидательный взгляд герцога. Клавз за его спиной делал мне глазами знаки: вверх и в сторону. Еще бы вниз посмотрел, кокетка…

Я разнервничалась, хотелось хихикать, но я сдержалась. Поняла, что раз мальчик уходит, мне здесь тоже делать нечего.

Встала и ушла. Вместе со скатертью, которую этот… этот… привязал к краю моего платья!

– Аха-ха-ха! – не сдержался мелкий пакостник, когда сервировка поехала вслед за мной, как на сказочной самобранке. И так же, хохоча, умчался прочь, снова грохнув дверью.

Айсблум успел приподнять чашку, даже бровью не дернув на случившийся бедлам, звук журчания и дребезжания раскатывающихся по полу блюдец и тарелок, допил. Промокнул губы салфеткой. Вот выдержка у человека! Или это затишье перед бурей?

– Прошу прощения, господа, – ровно произнес герцог и обозначил на лице вежливую, чуть извинительную улыбку. – Дети всегда шалят.

Оба представителя власти усиленно закивали. Усатый инспектор из жандармерии, а у кого еще такие усы могут быть, как не у жандарма, кивал с особенным пониманием.

А я стояла, сияя малиновым лицом на всю столовую, уши горели так, что вполне уже должны были осыпаться пеплом.

Так стыдно мне не было с далекого детства, когда я лезла в шкаф за конфетами, которые запретили трогать, а в процессе хищения упала, набила шишек и вазу разбила. Мои попытки отвязать скатерть вызвали череду новых обрушений. Я замерла. Попробовала снова.

Айсблум прижал край скатерти к столу, засияло, ткань приклеилась и перестала сползать, замершие на краю столовые приборы возрадовались, что спасены, а меня опять спас Клавз, просто отрезав меня от скатерти поднятым с пола ножом.