Няня поневоле. Золушка для лорда-ледышки

14

– Сядьте вон на тот стул, мисс, – велели мне, когда я вошла.

Вместе со мной вошла служанка с кофе, графином, тарелкой сырных канапе и вазочкой засахаренных фруктов на подносе.

На этом стуле я все полчаса и просидела, не шелохнувшись, пока лорд Айсблум демонстрировал представителям власти договор.

Нет, к моему счастью Типитс не погиб, но значительно пострадал и теперь ему нужна была сиделка и специальный уход. За это тоже полагалась ответственность. Не только в виде суда и заключения под стражу, но и в виде выплаты компенсации пострадавшему, а также возмещение расходов на лечение.

С каждым новым произнесенным усатым жандармом словом я чувствовала, что погружаюсь в яму. Долговую. Зла не хватает. Зол. Или золов? Мне столько и за год не заработать даже при условии, что Александер сделается кротким и покладистым.

Нервный смешок сдержать не удалось. На меня посмотрели слегка удивленно. Они, кажется, забыли, что я здесь. По крайней мере жандарм и офицер, которого герцог называл магиус Феррет.

– Вам весело, мисс? – зыркнул на меня из-за стола Айсблум.

– Нет, ваша светлость, это нервы, – созналась я.

– Сумма компенсации заставила вас нервничать больше, чем состояние пострадавшего от ваших рук господина Типитса? – возмутился моим бессердечием усатый инспектор Снифер. – Вы уложили в койку здорового полного сил мужчину и даже не раскаиваетесь в содеянном

– А знаете, нет. Этот ваш здоровый и полный сил регулярно укладывал в койку своих подчиненных не особо заботясь взаимными симпатиями. Не обязательно в койку, не обязательно укладывал. Годился дровяной сарай, кладовки, бельевые, пустые номера, откуда только что съехали гости. Он называл это собеседованием и очень расстраивался, когда девушки не понимали своего счастья. Но он ведь был, как вы сказали, здоров и полон сил, так что счастье все равно случалось.

Я уже не сидела. Стояла посреди кабинета, гневно стискивая кулаки. Какая-то часть меня была в ужасе от выступления, другая испытывала удовлетворение.

Герцогская бровь поехала вверх.

– Никто из опрошенных не жаловался, – заметался взглядом с меня на сиятельство жандарм.

– Жаловался? Кому? Заведующему по персоналу? – продолжила возмущаться я. – Ой, это же еще одна должность уважаемого господина Типитса. Управляющему? Нужно сначала сообщить о своем желании побеседовать старшей горничной госпоже Кац, которой господин Типитс приходится единственным и любимым племянником. “А что ты хотела деточка, хорошее место нужно заслужить”, – покачает головой мадам, добавит: “С тебя не убудет”, – и отправит работать дальше. А если деточка не хотела хороших мест и вполне была довольна местом на кухне, но нечаянно понравилась господину Типитсу, так это деточкины проблемы. И то, что деточка, как могла, защищала свою честь, тоже.

Я видела крупный напомаженный рот и пышные рюши на груди статной пожилой дамы с мундштуком в руке. Выходящую из дровяного сарая молоденькую помощницу прачки, прикладывающую к опухшему от слез лицу пригоршню снега. Видела свои собственные руки, протирающие серебряные тарелки после мытья, и другую руку, мужскую, оглаживающую плечо.

– Мисс, – пробился сквозь шум в ушах и мельтешение картинок голос герцога Айсблума. – Мисс Бризе… Мисс, – повторил он с нажимом чуть повысив голос, – сядьте. Я уверен, инспектор примет ваши слова к сведению и проведет дополнительное расследование, а я как совладелец, непременно прослежу. Вопрос о выплате компенсации считаю в данный момент неправомочным, тем более что компенсировать придется мне, как ответственному за судьбу мисс.

– Чего только не скажешь, в попытке избежать наказания, – вклинился офицер Феррет.

– Мисс Бризе, – обратился ко мне герцог. Я на автомате приподнялась, но он поморщился. – Сидите, на вас лица нет, еще не хватало, чтобы вы сознания лишились. Мисс Бризе, посмотрите мне в глаза и ответьте, то, что вы только что сказали о господине Типитсе, правда?

У Айсблума большой кабинет. С массивной тяжелой мебелью, книгами, картой, скрещенными мечами под гербом, который я уже видела на воротах гостиницы.

От моего стула до стола было метра два с половиной. Но несмотря на эти два с половиной метра, мерцающие, как два голубых бриллианта, гляделки светлости заставили меня замереть словно мышь перед удавом.

Ощущение было, что мы стоим друг напротив друга, как утром в коридоре, я даже чувствовала исходящее от Тайрона Айсблума тепло и легкий аромат одеколона: сначала древесные нотки, затем прохлада и что-то цитрусовое.

– Мисс Бризе… Камелия, – звучало одновременно, будто бы наслаиваясь. – Все ждут вашего ответа. Я жду только вас.

– Да… Я… согласна…

– Что? Говорите громче.

Я вздрогнула. Сердце билось, как ненормальное. Во рту стало сухо, как в пустыне.

– Да, – повторила я, заметавшись взглядом, лишь бы снова не попасться в ловушку глаз. – Это правда.

– Вы слышали.

– Вы верите ей на слово, ваша светлость? – засомневался жандарм.

– Договор защиты жизни, инспектор Снифер, пока он у меня в руках. Мисс Бризе не способна мне соврать, как бы ни старалась, – Айсблум шевельнул лежащей на столешнице кистью, будто рисовал пальцем, и я тотчас ощутила прикосновение, горячую пульсирующую точку в ямке между ключиц.