Няня поневоле. Золушка для лорда-ледышки

17

– Етан! Ты опять здесь! – раздался возмущенный голос Грины еще до того, как я открыла дверь. – Тебе тут медом намазано?

– Ой! Ай! Только не половником, тетушка Гри!

Войдя, я застала картину битвы. Смазливый конюший или кто он там, чуть присел и вжал голову, полыхающую на всю кухню оранжевым костром волос, в плечи. В руке у него был надкушенный пирожок. Сверху, воздев половник судьбы нависала слегка зеленоватая Грина.

Кроме них присутствовали две служанки-помощницы, но они жались в уголок, чтобы не попасть под руку.

– Мисс Бризе? – отвлеклась на меня кухарка, Ети воспользовался моментом и улизнул.

– А… Я лучше попозже зайду, – я попятилась обратно.

– Ну-у… Раз уж пришли, – Грина уперла руки в бока, половник покачивался, – не составите квампанию? Нужно выпить чаю. С мятой.

И часа не прошло от моей попытки посрамить гвардейца во время перекуса. Чай девать было решительно некуда, но я сделала над собой усилие и мужественно икнула в знак согласия.

Грина живо раздала задания помощницам и поманила меня с кухни вглубь царства слуг.

Выйдя с кухни, мы в скором времени оказались в той самой комнате, где меня приводили в чувство и пристойный вид после знакомства с Александером.

Одна из помощниц принесла вкусно пахнущий мелиссой чай и блюдце с кусочками какого-то лакомства, похожего на застывший мед или прозрачную карамель.

Едва мы устроились за небольшим столиком, за окном по отливу зацокали птичьи коготки, затем раздался стук в стекло. Странного вида птичка, словно фигурка изо льда, вспорхнула и призраком влетела в комнату прямо сквозь стекло.

Снова сделавшись материальной, она принялась кружить над нашими головами и вещать быстрым эмоциональным голоском диктора канала горячих новостей, сплетен и курьезов.

Я очень старалась не удивляться.

Меня оставили равнодушной потасовка в доме моды в столице, реклама средства для роста волос, новость о новой фаворитке какого-то богача. А вот сообщение об очередной таинственной смерти близ Гиблого оврага и известие об убийце души, которого разоблачили и заключили под стражу в тюрьме для магиусов где-то на востоке Остерна, вызвали ощущение близкое к страху. Причем последнее – особенно, хотя я даже не совсем понимала, что значит “убийца души”.

Птичка, отработав программу, пискнула и развеялась снежной пылью.

– И когда уже прекратится этот кошмар? – проворчала Грина, отряхивая рукав от мороси, в которую превратилась снежная пыль.

– В Гиблом овраге? – спросила я и поежилась. На меня тоже попало талым снегом, причем за шиворот, поэтому вышло вполне естественно и уместно. Да и пережитый во время побега ужас словно только ждал момента, чтобы напомнить о себе.

– Гиблый овраг дело привычное, особенно перед новогодием. Тарки на изломе года будто с ума сходят. Пробираются ближе к деревням, бросаются на патрули. Их давным-давно вывели магиусы, чтобы границу в горах стеречь, а они нахватались тьмы в пещерах и стали неуправляемыми. Превратились из защитников в монстров. Да вы и сами знаете, мисс. В ваших краях это может и не бедствие, но уж слышать-то должны. Тем более что вы в “Глиняной горке” работали.

Я покивала.

– Я имела в виду душеубийц, – продолжила Грина. – Вселяется такой, пока человек тяжело болен или без сознания, вытесняет родную душу из ослабленного недугом тела и притворяется своим. Когда есть семья и внимательные близкие – подмену можно распознать, потому что очнувшийся становится сам на себя не похож. Но если одиночка или нелюдим, может долго в чужом теле разгуливать, привыкает к миру, живет. Особенно страшно, если у такого дар есть. Говорят, если подменная душа в теле магиуса обживается, она начинает призывать подобных себе.

– А если… если они не специально? – проговорила я, сообразив, что сказанное относится ко мне непосредственно, и мне это совсем-совсем не нравится. Не нравится куда больше, чем обвинение в покушении на убийство мерзавца Типитса. – Вдруг они случайно? А потом выбраться не могут?

– Вот магиусы из надзора их ловят и изгоняют.

– Как изгоняют?

– Никто не знает.

– А ловят как?

– Тоже никому не говорят. Раз ловят, значит есть способ. Да и стали бы они это рассказывать? Чтобы душеубийцы знали, как прятаться? Правда бывает, что человек просто с ума сошел или память потерял, но их наверняка проверяют целители. Любого преступника могут помиловать, но только не убийцу души.

– Почему?

– Мисс, вас будто за морем воспитывали, такого не знать… Откуда вы?

– Медвежий угол, – сказала я и будто бы не я, потому что до момента, как слова сорвались у меня с языка, я ни о каком Медвежьем углу даже не подозревала.

Но едва сказала, как наяву увидела небольшой поселок, скорее большую деревню, обветшалый особняк в сторонке, поля, огромный старый яблоневый сад, постепенно сливающийся с лесом.

– Не слышала даже. А вообще, нужно отказаться от этой рассылки. Одни нервы. И вы свои тоже поберегите, вам пригодится, мисс.

– Из-за его светлости?