Няня поневоле. Золушка для лорда-ледышки

19

Упасть мне не дали, зато я вспомнила, что чувствуют детишки, когда их мамы за шарфик сзади придерживают.

– Почему вы в таком виде, мисс? Вы компаньонка и няня, а не кучер. А обувь? Судя по пируэтам, на вас домашние туфли. Ваши вещи, в том числе верхнюю одежду и обувь, должны были доставить еще утром, – отчитывал герцог.

Я возмущенно шевельнула плечами, намекая, что неплохо бы и отпустить, уже не падаю, а то мы, как охотник с собакой. Осталось голос подать.

– В шкафу были только платья, – сообщила я, подумала и добавила: – Ваша светлость. – Еще подумала и еще добавила: – Спасибо.

И отошла на полтора метра.

Двери дома открылись. На крыльцо степенно вышел Клавз, а выскочивший вперед него Александер рванул вприпрыжку поперек дорожек. Только снег столбом.

– Папа! – завопил он, тут же тормознул и скривился, опознав во мне меня.

– Вы собирались извиниться перед мисс Камелией, Александер, – напомнил герцог Айсблум, – не так ли?

– Так ли, – буркнул мелкий, тыкая сапожком в бордюр.

Взявшийся ниоткуда ветер целенаправленно, как по волшебству, сносил поднявшуюся снежную пыль мне в лицо.

Айсблум чуть сдвинул брови.

– Извините, мисс, – сказал мальчик.

Раскаяния в его голосе не было ни на грош, зато аномальные природные явления прекратились.

– Сегодня Клавз с тобой побудет, – сказал герцог сыну. – Клавз?

– Да, ваша светлость. Как скажете, – отозвался дворецкий.

Ну до чего же на Деда Мороза похож. Даже без красной шубы и посоха. И не только голосом. На вид Клавз суровый и строгий, а глаза другие.

– Клавз, разве вещи для мисс не доставили?

– Доставили. Около часа назад. Я велел Етану принести их к комнате мисс.

На меня многозначительно посмотрели. Все, кроме Александера, который делал вид, что чрезвычайно увлечен лепкой из снега. Я развернулась, чтобы ретироваться подальше от взгляда герцога, но вместо утоптанной дорожки под ступнями оказался гладкий, как стекло, ледяной язык.

Светлость не только убедился, что я в домашних туфлях, но и полюбовался на мои нижние юбки и коленки.

Как-то в детстве, на площадке во дворе, я просунула руки до подмышек в кольца для подтягивания и, поджав ноги, повисла. Ощущения от захвата, которым мой затылок вновь спасли от удара были как раз такими. Не пальцы, а железные арматурины. Про взгляд вообще молчу.

– Ох! – не сдержалась я, когда Айсблум меня приподнял, помогая встать. Оказалось, что волосы зацепились за одну из пуговиц. Ноги снова поехали. Теперь я сама схватила лорда за руки. Это дурацкое барахтание раздражало меня не в меньшей степени, чем Айсблума.

– Александер, – снова сдвинул брови герцог, ловко отцепляя от себя мои волосы и руки.

– Да?

Ну что за чудесное дитя! Сейчас разрыдаюсь от умиления. Подойду и… натыкаю носом в снег. Когда свидетелей не будет. А светлость купился. Или нет? Не поймешь…

– Мисс, немедленно вернитесь в дом. Если простудитесь по собственной небрежности, траты на целителя за ваш счет.

Повиновалась, пройдя к крыльцу не по коварной дорожке, а рядом, по присыпанному снегом газону. Ноги все равно промокли.

За мой счет? Сомневаюсь, это же светлость мне вроде как жалование платит. Но премии за сегодня мне не видать как своих ушей.

А уши, прихваченные морозцем, принялись полыхать, едва я оказалась в тепле. Гадко ныли замерзшие ноги. Что-то мне подсказывало, что Етан, на которого я сегодня столько раз натыкалась, после моей фразы “мы не закончили”, сделается так же неуловим, как обещанная за послушание Александера премия.

В тяжких думах я добрела до своей комнаты.

Дверь перегораживал стоящий торчком чемодан таких габаритов, что в него можно было и меня упаковать. Хорошо что на той стороне, которой он стоял, нашлись колесики, вернее, выступающие металлические шарики. Я протиснулась, открыла дверь, затолкала чемодан, открыла. А вот и недостающая экипировка. Верхняя одежда и обувь, чтобы по снегу гулять. Пальто, шляпка-капор, шаль, сапожки на меху, ботинки. Еще одна пара туфель и еще одно более нарядное, по сравнению с уже имеющимися, платье.

Может, Айсблум не такой уж и скупердяй?

Особенно умилил каталог нижнего белья. Внушительная книженция, отпечатанная явно типографским способом, но снабженная золочением и прочими признаками элитности, имела страницу с инструкцией для пользователя и два разворота с интуитивно понятной размерной сеткой. Картонка-закладка с кокетливой барышней в неглиже предлагала отметить прикрепленным к обложке стилусом “свои номера” и желаемые модели… не более четырех комплектов.

Все-таки скупердяй.

Этим я до обеда и занималась. На обед меня Юта позвала и помогла переодеться. А то я так увлеклась разглядыванием каталога, что напрочь забыла о мокрых ногах. И о том что платье после лежания в снегу тоже приобретает не совсем товарный вид. Но чуть раньше я услышала, как в смежную комнату вернулся с прогулки милорд в сопровождении Клавза.