Няня. Счастье по контракту

Пролог

Сегодня вторник. Лучи апрельского солнца мягко заливают палату, и если приоткрыть окно, то можно услышать пение птиц. Такой обычный весенний день для многих, но не для меня. Сердце сжимается при мысли, что мой малыш мог бы родиться предстоящей зимой, если бы не… Если бы не то, что произошло.

Медсестра приносит мне выписной эпикриз. Я уже давно жду этот документ, с самого утра. Без него меня не выпустят из больницы. Женщина в белом халате произносит что-то утешительное. Её слова банальны до зубовного скрежета. Я вижу эту улыбку и слышу эти фразы уже в третий раз. Кажется, я сама могла бы произнести их вместо неё.

Киваю в ответ. Им не понять моей боли. Никому не понять, каково это — лишаться надежды в третий раз. Собираю свои нехитрые пожитки в пакет: зубную щётку, пасту, расчёску, салфетки, полотенце, ночную сорочку, трикотажные штаны и футболку. Вещи не занимают много места, и пакет остаётся полупустым. Ухожу, ни с кем не прощаясь. Просто закрываю дверь палаты и иду по коридору.

Спускаюсь в фойе корпуса, выхожу на крыльцо. Вдыхаю полной грудью свежий воздух, не пахнущий лекарствами и антисептиками. Оглядываюсь по сторонам. Руслан, мой муж, должен был встретить меня на территории клиники, мы договаривались об этом ещё вчера. Смотрю на телефон: ни новых сообщений, ни пропущенных звонков. Странно.

В ожидании разворачиваю листок с медицинским заключением. Взгляд сразу останавливается на строчке с диагнозом: код МКБ-10 О00.1. Читаю расшифровку. За безликими цифрами и буквами скрывается наша с Русланом история. Две оборванные надежды. И третья. Последняя. Слёзы невольно текут по щекам и падают на бумагу.

Набираю номер мужа и слушаю долгие гудки. Звоню снова. То же самое.

— Где же он? — шепчу под нос. — Почему не берёт трубку?

Вчера он говорил со мной каким-то отстранённым, уставшим голосом. Я подумала тогда, что он просто тоже переживает. Теперь понимаю, это было что-то другое. Проходит полчаса безуспешных попыток дозвониться, прежде чем я осознаю, что больше не могу стоять и ждать.

Потерянно бреду на остановку и успеваю заскочить в нужный мне трамвай. Внутри шумно и душно. Я сажусь у окна, прижимаюсь лбом к нагретому солнцем стеклу и смотрю, как мимо проплывают знакомые улицы. Слышу чей-то счастливый смех за спиной и кусаю губы, чтобы не заплакать. Только не здесь. Только не при всех. Но мне кажется, что пассажиры знают о моём горе. Они перешёптываются, бросают на меня сочувствующие и любопытные взгляды. Конечно, это всего лишь моё воображение. На самом деле никому нет до меня дела.

Выхожу на своей остановке и медленно иду к дому. На ватных ногах поднимаюсь по лестнице, подхожу к двери. Руки дрожат, когда пытаюсь вставить ключ в замочную скважину. С третьего раза он всё-таки поворачивается, и я слышу долгожданный щелчок. Вхожу в квартиру и замираю на пороге.

То, что я вижу, повергает меня в шок. Мой муж стоит в центре гостиной и укладывает свои вещи в дорожную сумку: одежду, бельё, туалетные принадлежности. Заметив меня, он мрачнеет.

— Ты? — то ли спрашивает, то ли утверждает он.

— Я… — отвечаю одними губами.

Руслан кивает и тут же возвращается к прерванному занятию. На негнущихся ногах подхожу ближе и приваливаюсь к косяку.

— Что ты делаешь? — от растерянности мой голос звучит сипло и неуверенно. — Я ждала тебя в больнице. Ты не приехал. Срочная командировка?

Он прерывается. Поворачивается ко мне. На его лице нет ни удивления, ни сожаления. Только безграничная усталость.

— Ухожу, — просто говорит он. — Я устал, Алина. Устал от всего этого. Не могу больше находиться в этой круговерти из больниц, надежд и разочарований.

У меня перехватывает дыхание. Мне не хочется верить в то, что я слышу.

— Как ты можешь? — шепчу я. — Сейчас, после всего…

— В том-то и дело, что я больше не могу! — Руслан застёгивает молнию на сумке. — Не могу снова и снова надеяться на чудо и терпеть поражение. Хватит! С меня довольно! И тебе советую остановиться. Так будет лучше для нас обоих.

Схватив сумку, он направляется к выходу, проходит мимо меня.

— Я хотел этого ребёнка, очень хотел… — признаётся он, остановившись на мгновение у двери. — Но пора признать поражение.

— Мы можем усыновить, — смотрю на него с надеждой. Не могу поверить, что он вот так уйдёт.

— Нет. Я хочу своего. Хочу наследника. Я ещё могу. Пусть и с другой женщиной. Прости. Мне жаль, что с нами такое произошло.

— Предатель! — вырывается у меня.

Руслан берётся за дверную ручку и останавливается. А меня будто ударили в солнечное сплетение. Согнувшись, я открываю и закрываю рот в попытке глотнуть хоть немного воздуха. Боль разливается по всему телу такая, что я и звука не могу произнести, только часто и поверхностно дышать. Но муж не смотрит на меня.

— Квартира моя, — говорит он, не оборачиваясь и никак не реагируя на мой возглас. — Ты можешь жить здесь, пока не найдёшь, куда податься.

Он выходит, и дверь медленно закрывается за ним.

Не знаю, сколько проходит времени, когда я понимаю, что сижу на полу в прихожей. Прислонившись спиной к стене, смотрю в одну точку. В ушах до сих пор звучит тихое клацанье замка. Внутри пустота. Наверное, я должна кричать, плакать, швыряться вещами, бить посуду, чтобы хоть как-то излить свою боль. Но у меня не осталось даже слёз. И я просто сижу, а в душе расползается чёрная, кровоточащая дыра.