Няня выбирает Любовь!

Глава 10.2

Какое-то время я просто сидела и смотрела в ту сторону, куда он ушел. Кусала губы, мысленно костеря себя. Ну разве такой как он примет сочувствие? Ага, ну конечно… Нужно он ему.

С другой стороны… Всем оно нужно. И тепло, и возможность хоть с кем-то наболевшим поделиться. Так душе легче становится. А Кайрон…

Я вздохнула и принялась убирать оставшееся на столе.

Остолоп он замшелый. Вот он кто. Сердце совсем в камень заковал.

Домывая посуду в раковине, я оглянулась через плечо. Вздохнула.

И отпустила эту ситуацию.

Обидами тут не поможешь. Да и не факт, что ему вообще моя помощь нужна. Может, ему и так хорошо живется.

И пусть внутренний голос не подпевает втихушечку, что никому от такого хорошо не живется. Мне б со своими проблемами разобраться. Мало что ли?

В коридоре послышались голоса. Кажется, Кайрон и Томас возвращались.

– Вера! – рокочущие ноты в голосе хозяина отдались легкой вибрацией у меня в груди. Так-так… Что-то мне подсказывает, что нас ждет ураганчик местного масштаба.

Я выключила воду и повернулась к нему, вытирая ладони о полотенце. В руках Кайрона была та самая коробка с мусором.

– Будь добра, поясни мне, почему мой сын говорит, что ты собралась это выкинуть? – и смотрит, глаза сузив.

Я глянула, что именно он держит, может Томас перепутал коробки? Да нет…

– Потому что это мусор, – я пожала плечами. – А вот там тебе нужно перебрать. Я не уверена, все ли там уже негодно…

Кайрон медленно вдохнул, явно призывая себя к покою. Поставил коробку на табурет.

– Я уж не знаю, как заведено в твоем мире, но у нас не выкидывают… например посуду! – он достал из коробки тарелку… Сколом на ней можно было как следует порезать себе что-нибудь.

– Она битая.

– Можно починить.

Я вскинула брови.

– Ты умеешь?

В ответ молчание.

– Или где-то есть мастера? Нет, я не спорю, что может что-то у вас заведено иначе, но если вот это… – я вытащила из коробки сломанную надвое и проржавевшую донельзя терку, – не мусор, то я совсем ничего не понимаю. Тем более посуды у тебя в шкафах до одури. Тут на семью из двадцати человек хватит.

– Может, гости приедут.

– Тогда, я уверена, можно будет найти еще пару-тройку сервизов на чердаке, – я уперла руки в бока. Мы сверлили друг друга взглядами, но ни один из нас сдаваться не собирался. – Тут теперь хотя бы чисто и с полок все горой не валится.

Секунда, другая… У меня уже глаза пересохли, но моргнуть значило проиграть!

– Женщины…

Ага! Сдался!

Подхватив коробку, Кайрон отправился на улицу. А спустя миг вернулся и за второй. И все это сопровождалось крайне грозными взглядами.

– И мы сейчас полы домоем, ты разувайся, как заходить будешь! – крикнула я вдогонку, когда он уже выходил из дома.

Дверь хлопнула громче обычного, а я повернулась к Томасу с довольной улыбкой.

Мальчишка сидел на стуле, болтая ногами и явно пытался спрятать усмешку, наблюдая за нами.

– Папу редко кто может переспорить, – фыркнул он.

– Это я даже не старалась, – заговорщицки сообщила я ему. – Ну, давай продолжим?

Остаток дня прошел совсем незаметно. Гостиная ждала нас уже завтра, а вот коридор и кухню мы домыли как положено. И теперь здесь и правда можно было ходить без уличной обуви.

Когда коридор наконец был чистым, я вытерла пот со лба и посмотрела на Томаса. Мальчонка тоже устал, вон тряпкой уже еле елозит. Но упертый и дело делает до конца. Это хорошая черта, даже удивительная. Я-то думала, он станет отлынивать всеми правдами и неправдами.

– Ну что, готов к чердаку?

Его глаза загорелись, и он тут же кивнул.

– Да!

На чердак вела пологая лестница. Открыв скрипучий люк, который явно давно никто не трогал, мы вдвоем просунули головы в проем. Переглянулись… Там было так много всего! А от света лампы, что была у меня в руке, по стенам заплясали жутковатые тени.

– Уверен, что стоит сегодня… Может завтра, когда будет светло? – что-то мне стало жутковато.

– Здесь всегда темно, – фыркнул Томас. – А ты, оказывается, трусиха.

И сам полез вверх.

– Ничего я не трусиха, – пробурчала я едва слышно, поднимаясь следом. – Это ты просто фильмы ужасов не смотрел.

Но Томас меня уже не слышал.

Пыльный воздух ударил мне в лицо, и я невольно чихнула.

– Ого, – протянул Томас, оглядывая пространство.

Чердак был огромным, с низкими деревянными балками и множеством старых вещей, сваленных в беспорядке. Здесь было всё: сломанная мебель, коробки, старые игрушки, покрытые толстым слоем пыли.

– С чего начнём? – спросила я, ставя лампу на ближайший ящик.

– С сундуков! – тут же воскликнул Томас, бросившись к одному из них.

Я улыбнулась, наблюдая, как он с энтузиазмом открывает крышку. Внутри оказались старые скатерти и какая-то одежда.

– Это скучно, – пробормотал он, переходя к следующему.

Я тем временем наткнулась на старую картину, прислоненную к стене. На ней был изображен пейзаж – лес и небольшая река. Картина была покрыта пылью, но я осторожно смахнула её рукой.

– Смотри, – позвала я Томаса.

Он подошёл и взглянул на картину, а я уже заметила следующую:

– Смотри, здесь еще… можно было бы повесить их в гостинной.

Я подняла ее и поняла, что это портрет женщины. Она была красива, с правильными чертами лица и теплым, но немного печальным взглядом.

– Это мама, – неожиданно произнес Томас. Его голос прозвучал глухо и как-то резковато. Я обернулась, чтобы посмотреть на него, но его лицо уже потемнело от гнева.

– Зачем ты ее трогаешь? – вдруг выкрикнул он, вырывая картину из моих рук.

– Томас, я…

Но он уже побежал вниз по лестнице, сжимая портрет в руках.

– Ну что сегодня за день такой? – простонала помимо воли.