Ныряй глубже

Под балконом

Вот есть же свете люди, которые, блин, так завораживающе улыбаются, что ты теряешься. Сидишь такой и медленно тонешь в тягучей сладкой карамели. И совсем не имеет значения, где ты и кто этот господин или эта госпожа «улыбка». Обычно у таких людей энергия потрясающая. Теплая энергия. Оранжево-желтая. Вкусная энергия. В поле таких товарищей становится ужасно хорошо, космически приятно. Спокойно и одновременно весело. Ощущение, будто тебя мягко окутывают прочные шерстяные нити.

Владлен Сперанский (по странной кличке Ленин) имел честь относится к таким вот «теплым» людям с завораживающей улыбкой. И, наверное, если бы зубы Виардо внезапно не оказались на мочке моего уха и слегка её, мочку то есть, не прикусили, я бы так и не очнулась.

- Ай! – вскрикнула я, хватаясь за «укушенное» и смотря на уже отстранившегося и ухмыляющегося парня. У меня всегда была очень чувствительная белая кожа. Я быстро краснела и получала синяки. - Ты чего?

Губы блондина, скрытые далеко не кромешной мглой клуба, даже сейчас меня манили. Собственно, поцелуй наш, свершившийся ещё до прихода этого музыканта, был нагло и без предупреждения прерван мной, так как черти в моей голове вдруг вышли на митинг с плакатами «Полный абзац!», «Пипец на нашей улице!», «И вновь кожаный диван!», «Клуб не место для секса!», «Снимите домик, в конце концов!».

В один момент, наверное, в тот, когда рука Тина проникла под моё платье, а пальцы коснулись вишенки, мать её, на торте, я поняла, что не хочу быть с мужчиной на этом самом диване в этом самом клубе. И хотя тело и эта самая «вишенка» устроили свой митинг с плакатами «Облом не благородное дело!», «Себя-то не обламывай!», «Давай!», «Трахни его!», я послушалась голоса разума и принялась поглощать салат, а не язык своего Ловеласа. Если он и офонарел, то виду особого не подал. Принялся сам есть. Проголодался, мальчик мой. Что я за девушка? Накормить парня страстью не могу! Ах да! Я ж ему не девушка! В груди что-то защемило. Да, мне нужно официальное предложение. Не могу я без него. Но писать что-то наподобие «давай встр?» мне не надо. Раздражает меня такое.

- Ещё бы секунду, и этот чёрт, -Тин кивнул на уже смеющего Владлена, - тебя бы охомутал. Он у нас тот ещё покоритель сердец. А мне, знаешь ли, такого не надо. - последним предложением он опалил мою.

- Почему? – усмехаясь, хрипло прошептала я ему в губы. Да я над ним издеваюсь! И что вы мне сделаете?

- Давай потом. – только и сказал он и коротко поцеловал, закусывая мою губу. Бабочки в моём животе вновь встали в пары, готовясь к пламенному танго.

- Ой ребят! – вклинился в наше недотанго музыкант. Я только сейчас заметила, что Ленин нагло посасывает трубочку в моём коктейле. Мои глаза вылезли из орбит. – Вы такие…прикольные. – он сделал глоток. – Не могу просто!

- Эй ты! Музыкант хренов! Что твои губы забыли на моей трубочке? – я выставила руку и подтянула «Лонг-Айленд» к себе.

- Не жадничай! – по-детски улыбнулся Владлен. – Или на Олимпе все такие?

Когда Ленин улыбался, на его щеках образовывались нереально милые ямочки. Мне чертовски хотелось в них ткнуть пальцем. Но ещё более нереальными казались глаза парня: один глаз – зеленый, другой – голубой. Фантастика! Никогда такого не видела!

- Не знаю. Я из Аидова царства. А вот ты, певунчик, кажется, сошёл со страниц какого-то журнала. Ты, верно, знаешь, что твоя улыбка завораживает?

- А мне ты такого не говоришь.. – обиженно протянул мне на ухо Августин.

- А твоя не завораживает. - внутренне смеясь, ответила я.

Тин ошалело заглянул в мои глаза. В его изумрудах мелькнуло что-то, отдалённо похожее на шок.

- Да ну? - недошок сменился усмешкой.

- Я не успеваю заворажиться твоей улыбкой, малахит мой. Ты, зараза такой, тут же зацеловываешь мои губы своими. - мои пальцы непроизвольно легли на на эти самых пухлые губы и принялись вычерчивать на них узоры.

- Малахит? - сказал он, когда я одернула руку. - Так ты меня ещё не называла. Никто меня так раньше не называл.

- Привыкай. - ответила я, с горла попивая "Лонг-Айленд". Владлен-козёл испачкал трубочку своими слюнями.

Я пропустила тот момент, когда блондин вновь нагнулся ко мне, и его рука легла на моё бедро, существенно его сжав.

- Хозяйка медной горы.. - прошептали мне на ухо в миллионных раз за вечер. А у меня в такой же миллионый раз пошли такие же миллионы мурашек. - Буду тебя теперь так называть. Раз ты меня малахитом.

- А гора, позволь узнать, нынче скрыта под тканью?

Владлен, о присутствии которого мы явно забыли, оглушительно заржал.

- Ребят, вы реально такие классные. Афина, я катастрофически рад, что такая леди, как вы, обратила внимание на моего друга-шалопая. А то всё блондинки крашеные да… просто блондинки. Мне всегда, знаете ли, брюнетки нравились. Да и лотерея есть, однако.

- Какая лотерея? - в унисон сказали мы с Тином. Я пропустила мимо ушей всяких "блондинок", но бедром почувствовала, как Ловелас напрягся. Владлен же просто усмехнулся.

- Ну как какая! - всплеснул руками музыкант. - Можно, да Гусь? - и с этим вопросом он отхлебнул напиток уже из стакана Виардо. Я посмотрела на Тина, который закрыл глаза ладонью, мол, опять он за своё. - Цвет волос детей! Скучно же, когда и он, и она обладатели блондинистой шевелюры. Их чада с девяностопроцентной вероятностью будут такими же светленькими ангелочками. А вот в вашем случае одно только… - Владлен поднял вверх указательный палец…- небо знает!