Ныряй глубже

Мой парень

Небывалое количество лет назад таким же небывалым божественным строителем Гефестом был возведен всё такой же небывалый дворец на священной горе Олимп. Если же мы поумерим свой хвалебный пыл, то придется сказать, что Гефест всего лишь выковал вычурные украшения для дворца, а сам этот дворец был создан руками, точнее лапами, одноглазых великанов-циклопов, специально освобожденных Зевсом из мира мёртвых.

Сейчас бы постройку такого типа назвали дворцовым комплексом. Помимо известного даже простым смертным Тронного зала здесь были просторные павильоны и галереи, отличающиеся своей громоздкостью и держащиеся на белоснежных колоннах сумасшедшего диаметра. Шум многочисленных водопадов выделялся на фоне тишины таких же многочисленных прудов. Статуи местных олимпийских жителей были везде, где только могли находиться. Причем каждая такая божественная статуя олицетворяла своего прототипа. Жезл Зевса - самая высшая точка Олимпа - горло рассекала небо. Из ладоней Посейдона растекались прозрачно-голубые струи. Статуя Аида время от времени исчезала, что было отсылкой к шапке-невидимке, которой обладал повелитель подземного мира.

Богиня Флора, увидев, "голые постройки", разозлилась, чего с ней обычно не случается, и создала многоярусные сады. Ярус ладданика сменялся ярусом мирта, а тот в свою очередь - ярусом яблонь. Здесь же были ярусы древовидного вереса, маслин, инжира и граната. Плантации винограда легко давали фору любому винограднику Италии. И, конечно же, на Олимпе был особый, истинно греческий ярус - сад оливковых деревьев. Среди темно-зелёных листьев, за которыми скрывались нежно - салатовые плоды, находилась статуя богини. Богини, которая очень любила оливы и которая, собственно, их же даровала людям. Оливы - символ победы любимой дочери Зевса в споре с Посейдоном. Бог морей даровал грекам воду, оказавшуюся соленой и непригодной для питья. А вышеупомянутая богиня - дерево, "в тени которого можно укрыться от яркого солнца, дровами которого можно согреться ночью, плодами которого можно утолить голод и масло которого служит для продолжения здоровой жизни".

Возле 12-метровой статуи женщины в шлеме, который был украшен фигурами сфинксов и грифонов, вмиг появилось серебристое облако. Из этого облака вышла молодая девушка с косой из светлых волос. Через ещё мгновение косу поднял воздух и золотистые локоны упали мягкими волнами на плечи. Небесно-голубое платье, в которое жительница Олимпа была изначально облачена, сменилось на длинное, белоснежное, с не особо внушительным, по меркам Олимпа, шлейфом. Серые, как сталь, глаза обыкновенно метали молнии. То ли дело в происхождении богини, ведь её отец - великий громовержец как никак, то ли… это просто было её особенностью, ведь мудрость порой подобна резким очертаниям молний.

Над головой девушки тут же замаячила белая сова с большими болотными глазами. Сова, как известно простым смертным, олицетворение знания, проницательности и эрудиции. Или просто мудрости. Птица была любимицей вечной девы и сопровождала её практически всегда.

Сероглазая легко, но еле заметно улыбнулась и подняла ладонь к вверх. Сова закружилась около божественной ладони.

- Здравствуй, девочка. - дружелюбно прозвучал женский голос. Богиня не умела мило лепетать, но сейчас высказывание казалось отчасти нежным.

В этот момент раздались громкие аплодисменты. Светловолосая дёрнулась и перевела напряженный взгляд на источник звука. Из-за статуи вышла тень. Эта была такая же молодая девушка, однако на ней были чёрные одеяния. Такие же чёрные прямые волосы. Глаза - темная бездна. И хищный бешеный оскал.

- Браво, Афина. - усмехаясь, молвила дочь Ночи. - Я прямо удивлена до самой глубины своей несуществующей души. Богиня мудрости не оправдала своего имени и поступила крайне не мудро. Приятная неожиданность.

Молнии в глазах Афины уже во всю рвали и метали.

- Молчи, Лисса.

- Ну уж нет, дорогая моя родственница! Как я могу замолчать? Тут явление донельзя абсурдное! Наша правильная девочка Афина ослушалась папочку. - голос Лиссы стал приторно-насмешливым.

- О чём ты говоришь? - богине мудрости еле удавалось держать себя в руках. Она, обычно спокойная и уравновешенная, была готова кинуться на эту пигалицу и задушить.

Богиня мудрости и богиня безумия априори не могли быть подругами. Обычно они держались на дистанции. Однако сейчас им было, что делить, а точнее кого делить.

- Ну как же! - Лисса взмахнула руками, даже не думая прекращать улыбаться. - Мы же не вмешиваемся в судьбы людей, ведь так? Это приказ Зевса. Иначе старушки Мойры запутаются в пряжи, и весь мир, как говорят смертные, пойдёт ко дну. А я думаю, Посейдончик этому не очень - то обрадуется.

- Я тебя особо не понимаю. - Афина упрямо держалась за остатки самообладания.

- Вот дела.. Богиня мудрости чего-то не понимает! И куда мы только катимся…Не ты ли, разумная наша, только что побывала в мире смертных и нанесла визит той девчонке?

Лисса умела выводить из себя абсолютно всех: и людей, и полубогов, и магических существ, и богов, а также, как только что выяснилось, и саму богиню мудрости!

- И что? - только и ответила Афина. Сова послушно приземлилась на плечо светловолосой.

- Как это что? Какая-то, дорогая моя, ты сегодня рассеянная. Может, всё же снимешь обет безбрачия? Тут сам факт, что ты явилась к смертной и раскрыла ей карты судьбы, является донельзя привлекательным, не находишь?