Нью-Йорк в огне

Глава 1

Жизели

— Жизель, ты отвечаешь за мою безопасность. Если я умру — это будет на твоей совести, — угрожающе шепчет подруга. А я? Что я могу сделать в такой ситуации? Если он и правда дон из Нью-Йорка, нам придётся несладко. С тем старичком из Чикаго мы договорились — его оказалось легко обвести вокруг пальца. Но этот… Один его взгляд вселяет страх. Как таких вообще земля носит?

— Ну же, Дона, вспомни свои уроки дзюдо в России, — подруга напоминает мне, что мы всё ещё окружены этими, на мой взгляд, мерзкими людьми.

Точно. Мы русские. Даже если не чистокровные — мы всё равно русские. А русские не сдаются!

— Вообще-то, если подумать, ты должна защищать меня, — пыхчу я, скидывая каблуки. Боже, ногам так хорошо. Пора действовать.

Я отбрасываю один каблук от Christian Louboutin в сторону, а другим — с размаху бью одного из парней в чёрном. Прежде чем остальные успевают понять, что происходит, я бью второго. Пару секунд любуюсь дырами от каблука — и кривлюсь про себя.

— Ах ты ж сука! — шипит кто-то за спиной и хватает меня за горло.

Вот чёрт.

— Жизель!

Я хватаю его руки и с трудом опрокидываю мужчину, падая вместе с ним. Боль в горле, но я не теряю бдительность. Быстро залезаю на него сверху и начинаю лупить: по челюсти, по носу, по лбу.

— Жизель, осторожно! — кричит Габи.

Я бросаю взгляд на неё — и в этот момент меня хватают трое, резко поднимают на ноги. Рядом — и Габи в плену брыкается. Не так я всё это представляла…

— Хватит этого цирка, — раздаётся голос.

Он. Высокий. Подходит ко мне, разглядывая лицо.

— Наслышан о тебе, Жизель Луккези, — с мерзкой усмешкой произносит моё имя. — Ты хоть понимаешь что сейчас натворила?

Он смеётся, и я едва сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в лицо.

— Бес идёт! — кто-то кричит в панике.

Все вокруг вмиг отступают. Нас бросают на пол и бегут к выходу.

Я не медлю с раздумьями и бегу к подруге:
— Габи, вставай, уходим, — говорю быстро, помогая ей подняться. Я хватаю её за руку и веду к двери.

Открываю — и замираю.

Прямо перед нами — высокий, татуированный, мощный мужчина. От него веет богатством и ледяной силой. Чёрные брови нахмурены, руки в карманах, стойка — как у короля перед объективом камеры.

Он смотрит на меня, и я чувствую, как внутри всё сжимается. Рядом Габи шепчет:

— Жизель?

Я бросаю быстрый взгляд на неё — и снова на него. Высоко поднимаю подбородок и уверенно шагаю к машине. Мы под ручку. Он молчит, только провожает нас взглядом. Спокойно. Холодно.

Его лицо будто говорит: "Мне плевать на вас, убирайтесь."

Мы почти у машины. Ключи дрожат в руке Габи, она никак не может попасть в замок. Я перехватываю их, быстро открываю дверь и заталкиваю её внутрь. Сама оборачиваюсь в последний раз. Он всё ещё стоит на том же месте. Не двигается. Его глаза тёмные, почти чёрные, и что-то в них читается... любопытство? Или предупреждение?

Я не задерживаюсь. Сажусь за руль, поворачиваю ключ зажигания и вывожу машину на дорогу. Габи молчит. Я тоже. Только когда мы уже далеко оттуда, она нарушает тишину:

— Это было круто.

— Я знаю, — отвечаю я, не отрывая взгляда от дороги.

— Ты думаешь, он нас отпустил просто так?

— Нет. — Я стискиваю руль. — Он просто решил, что мы ему не интересны. Пока.

Мы молчим.

— Жизель, — голос Габи чуть срывается, — куда мы вообще влезли? — она делает паузу. — Чтобы это не было, мне безумно нравятся эти качели, — следом за паникой она выпускает истерический смешок. Она всегда отличалась характером и поведением. Раньше она боялась даже взглянуть на мертвеца, но сейчас уже может сдерживать рвоту.

Я вздыхаю. Сама не до конца понимаю. Всё началось с маленькой авантюры. Пара поддельных документов, встреча с тем стариком из Чикаго, потом срыв сделки… и теперь мы в этом. В самом сердце игры, где правила пишут те, кто улыбается, убивая.

— Мы уже в этом. Назад дороги нет, — говорю я тихо. — Но знаешь что?

Я краем глаза смотрю на неё.

— Мы русские. Мы не сдадимся.

Она усмехается.

— Только в следующий раз, пожалуйста, не бросайся на мафиози с каблуками.

— А ты не угрожай мне смертью в панике, — отвечаю ей и впервые за весь вечер тоже улыбаюсь.

Машина уносится прочь, прочь от той ужасной забегаловки с солдатами, от Матвея Бесова… но я чувствую — это только начало.

***

Я не слышала Габи. Не сейчас. Её голос стал фоном, словно радио в другой комнате. Я смотрела в окно на огни Нью-йорка, и на дорогу впереди, но перед глазами был не этот город — совсем другой.

Россия.
Пятиэтажка, облупленные стены, серый подъезд и запах старой пыли. Я жила там с Маргаритой — бабушкой отца. Упрямая, злая, всегда с сигаретой в зубах и взглядом, как у старого волка. Она говорила мне: "Ты из крови хищников, Жизель. Прими это."

Отец — русский мафиози. Исчез, бросив нас, когда всё стало опасным. Мать — итальянка, из мафиозной семьи. Уехала и не оглянулась. Я осталась. Одна. И решила стать сильнее их обоих.
У них был выбор, и никто из них не выбрал меня.

Мы с Габи сидели тогда на крыше. Было холодно, но мы горели изнутри.
— Почему бы нам не стать такими же, как они? — сказала она. — Только круче. Мы сами себе семья.
Я кивнула. Без сомнений. Без страха. Это уже не было игрой. Нам тогда было по пятнадцать лет.

Через пару лет мы вышли на Льва Герасимова — банкира, который работал на мафию. Он знал моего отца. Держал его деньги, коды, связи.
Он был нашим билетом. И нашей проверкой.

Я помню, как мы вошли к нему в дом. Он нас не ждал. Я сказала ему, кто я. Он побледнел.
— Ты… его дочь?
— Уже нет, — ответила я.

Пистолет тяжело лежал в руке. Я стреляла первой — в ногу. Он закричал. Упал. Просил, умолял. Сдался быстро — выдал всё. Коды. Счета. Флешку. Деньги.
А потом — тишина. Один выстрел в голову.

Мы похоронили тело у реки. Взяли деньги. И уехали в Нью-Йорк.

С тех пор я уже не дрожала. Никогда.
Только внутри — иногда. Когда слишком тихо.


Настоящее время

Мы подъехали к дому, и я даже не сразу заметила это. Машина остановилась мягко, почти бесшумно. Я моргнула. Особняк. Наши ворота, наши львы у входа, наши тени в окнах. Всё — по-настоящему. Всё — благодаря той ночи.

Я не двигалась. Ещё пару секунд я держалась за воспоминание, будто за край чашки с горячим чаем. Обожглась — и отпустила.

— Ты в порядке? — спросила Габи. Я услышала в её голосе усталость.

— Да. Просто призраки снова ломились в дверь, — пробормотала я и открыла дверь машины.

Ночной воздух пах асфальтом, влажным деревом и сигаретами — кто-то курил на улице.

Странно. Обычно здесь ни души.

Мы прошли сквозь ворота. Дом смотрел на нас темными окнами, словно поджидая. Иногда мне казалось, что он живой.

Мы вошли. Тишина. Холодная, тяжёлая, дорогая тишина.

Я сбросила туфли у порога. Они давили. Всё давило — даже воздух.

— Мы зря вообще поехали к нему, — буркнула Габи, скидывая куртку на кресло. — Надо было сразу вырубить Рикардо.

— Он всего лишь мальчик, — ответила я, идя по коридору. — Мальчик, играющий в огонь.

Поднялась наверх. Мои шаги глухо отдавались от мрамора.
В комнате пахло воском и чем-то металлическим. Оружейным. Я включила ночник. Мягкий свет разлил по комнате янтарь.

На столе всё ещё лежала флешка. Та самая.
Царапанная, старая. Уже ненужная. Но я не могла выбросить её. В ней — начало. Всё началось с неё.

Я провела пальцем по металлу.
"Если бы я знала, как всё обернётся… если бы могла вернуться…"

Я всё равно бы нажала на курок.

Потому что с того момента я наконец жила по своим правилам.