О бедном зельеваре замолвите слово.

Допустим глава 5.

Дальнейшие дни проходили в таком быстром темпе, что сам не понял как прошла неделя. Вот вроде только недавно приехал, а седмица уже.

Как и обещался, я помогал жителям от их болезней в сжатых условиях. Приходилось импровизировать на свой страх и риск, но даже при возникновении побочных эффектов никто не жаловался. Так бабке Глаше сделал мазь от ревматизма, так она потом чуть ли не скакала по деревне; Маргарите смесь для здоровья лица (хотя тут и без моей помощи можно было обойтись, но это между нами). Одному из строителю экстренно пришлось заживлять разрезанную руку – правда он потом чесался сутки. Но самым главным испытанием была знахарка. Ведь пришлось ходить к ней и просить поделиться травами и заготовками. От лютой расправы меня спасал Ульях, который частенько сопровождал по деревне и, надо сказать, я все же сделал его своим помощником. Правда пока за еду, но как мне показалось, он был рад и просто так поработать с «господином зельеваром». Статус что ли среди остальной детвора себе добавлял? Главное, что паренек был смышленым и часто меня выручал. Как с той же Кларой. Когда в очередной раз пришел на поклон (люди уже стали шептаться, что мол зачастил я к ней), она, с привычной ей ехидством, кольнула:

- Такими темпами вы должны на мне жениться. А то раздаю вам свои травки просто так. Ни прибыли, ни удовольствия.

Я закашлялся от такого резкого заявления. Понятно, что издевается, но все равно неожиданно. И страшно. Я ведь к женитьбе совсем не готов! Ульях рядом захихикал и я вспомнил, что был не один, пригрозив мальчишке пальцем. Тот только еще шире улыбнулся, закивав головой. Ох, надеюсь про это не прознают в округе.

- Ну так что, гооосподин зельевар? Что на этот раз? – Рыжая и нахальная. Может все же ведьма? Хотя бы не так обидно было бы.

- Стебли валерьяны, пять штук, и болотную лилию.

- А слизь болотной жабы не надо?

- А что, у вас и такое есть?

Судя по ее улыбке, я попал в очередную ловушку и покраснел, отведя взгляд. Ее бы в академию, там она всех на уши поставила бы. Такая точно не стала бы любезничать перед аристократами и профессорами.

Очередной «трофей» перекочевал в мою сумку, а я уважительно поклонился.

- Спасибо, мадам, что в очередной раз меня выручили.

- Еще бы вы дорогу к моему дому забыли бы, было бы вообще замечательно.

Она потянулась закрыть окно, но я ее остановил: вспомнив про подаренное кольцо, нащупал его в кармане и протянул знахарке. Та замерла с поднятой рукой; выглянувший из-за спины Ульях шмыгнул носом. Затянувшаяся тишина подсказывала, что меня неправильно поняли и я поспешил исправить ситуацию, пока кто-нибудь нас не увидел. А то действительно, я стою с протянутым кольцом даме. Что тут подумать можно?

- Это вам. За мои набеги. Вы не подумайте, мне самому подарили, но оно мне как-то без надобности.

Клара протянула руку, но пальцы так и не коснулись кольца. Ее зеленые глаза с прищуром посмотрели на меня.

- И кто ж вам такие цацки дарит? – Пальцы кольнуло, словно магия отозвалась. – Дорогое небось. Можно ведь в город съездить и продать.

- Можно. – Не стал кривить душой – так и собирался. – Но когда я еще до города доберусь, а вы помогли уже столько раз. Да и размер вроде как ваш. – А вот здесь уже кривил, ибо не знал наверняка.

Знахарка продолжала смотреть на меня – напряжение нарастало. Где-то позади послышалось «а чего тут делается-то?» и женщина не стала испытывать язык местных, схватив кольцо и зажав его в кулаке.

- Тогда считайте, что вы оплатили мои услуги.

И захлопнула окно не прощаясь. В очередной раз.

- А я уж подумал, что вы всерьез решили на ней жениться.

Голос Ульяха вывел меня из оцепенения и я посмотрел на своего юного помощника, взлохматив тому волосы на макушке.

- Больше так не думай. Пошли, пока она не передумала.

Когда перестал носиться и отпустил мальчишку, наступил поздний вечер и деревню накрыла темнота. Жители, после дневной суеты и работы, позажигали свет в домах; где-то протяжно завыла собака и умолкла. Что удивительно, упыри к нам так и не заглянули, хотя я их даже ждал: то ли ушли дальше, то ли действительно сгорели. Проверить кость и создать зелье для отпугивания у меня так и не получилось – некогда было, но сегодня ночью решился все же заняться. К тому же трактирщик Олд собрался к своей будущей жене: вся деревня уже знала, обсудила и составила их свадьбу. Причем на следующий день. Я же говорю, слухи тут распространяются быстро. Да и мне хорошо, лишние глаза и уши не нужны. Мало ли как оно все повернется.

Лабораторию пришлось оборудовать в снимаемой мною же комнате, каждый раз балансируя в маленьком пространстве; дом, который обещали достроить за неделю, как-то затянулся, а Василек успешно меня избегал. Радовало то, что там хотя бы стены появились! Но вот все остальное – нет. Я этим работникам еще пару раз напомнил про чердак, который ни в коем случае нельзя было трогать, если никто не желал взлететь на воздух. Или помереть на месте от какого-нибудь проклятия – мало ли что оставил дядя. Чем больше размышляю о дяде, тем больше у меня к нему вопросов, вот только задать некому. А староста… Этот вообще при видя меня хмурит брови, делает угрюмое лицо и такой вид, что страшно и подойти. Особенно когда у него в руках то лопата, то оглобля, то пень… И на все мои «а вы можете сказать…», один ответ «я ничего не знаю». Прям тайны дворца, ей боги. А еще ему явно не нравился факт того, что я еще здесь и даже обустраиваюсь. Надеюсь не огреет лопатой темной ночью в темном безлюдном переулке.

Олд закрыл за собой трактир и заодно меня: теперь даже если захочу, придется лезть через окно. Оставшись один, сходил на кухню, где меня ожидал мой поздний ужин в закрытой тарелке и кружка пива. Последнее кстати было вполне приличным на вкус, пусть я и не любитель такого.

В комнате открыл окно по шире, доставая из мешка – трактирщик отдал – кость с кладбища. Расположив на столе, капнул на нее приготовленным ранее раствором, на который потратил четыре часа жизни и тритона, пойманного с помощью Ульяха. Черная капля расползлась по белой кости. Собралась снова в каплю, после чего от нее потянулись тонкие нити, опутывая кость. Прощупала отпечатки зубов, окрасив их в темно-зеленый цвет после себя, как и мелкие царапины. Вернулась в изначальное положение зашипев, источая приторно-сладкий запах.