О чём молчат ведьмы.

12.

Когда Стася вернулась домой, бабули ещё не было. Девушка получила кучу СМС от Стаса и в ответ послала ему фото и сто поцелуев…

Стася открыла ноутбук, попереписывалась с Вигой, у которой был новый роман. Девочки от души посекретничали, и каждая поделилась с подружкой своим счастьем. Стася послала Виге фото Стаса, и та восхищённо написала: «Да он красив как Бог! Подруга, круто. Наши девочки обзавидуются!!!»

«Не надо, не говори никому!» — попросила Стася, но уже успела огорчиться за свой длинный язык, потому что Вига была жуткая болтушка. «Конечно не скажу!» — отписалась подруга, но звучало это неубедительно.

Потом Стася попыталась писать, но от жары или внутренней тревоги ничего не сочинялось. Она посидела ещё немного и с досадой захлопнула крышку ноутбука, вспомнив Писателя. Да, необходимо вдохновение. И Стася опять представила Писателя на старом чердаке. А что на чердаке у них? Интересно. Она вышла в коридор второго этажа и окинула взглядом люк, ведущий на чердак дома. Потом притащила снизу лестницу, залезла на неё и рванула крышку…

На чердаке было сухо и пыльно. Пространства здесь оказалось не так много, и всё оно было забито ящиками, связками старых газет, какими-то тюками. Посередине пылился комод и каркасный металлический манекен на одной резной ножке. Стася сразу вспомнила, что когда-то он стоял в её спальне и бабушка сказала, что манекена зовут Люси. На аккуратную госпожу Люси надевали Стасины платьишки, и она хранила их в полном порядке.

Стася решила, что Люси снова будет жить с ней в комнате. Она с трудом спустила её по крутой лесенке и, удовлетворённая, вернулась обратно. На комоде нашёлся большой плоский ящик. Она рукавом стёрла с него пыль и замерла. Старый проигрыватель!

У бабушки с дедушкой в доме было не так много богатств, но одна из ценностей — этот проигрыватель. Дедушка привёз его, вернувшись после какого-то рейса. Бабушка же купила на рынке пару пластинок. И вот они тоже нашлись — лежали рядком в коробке.

Стася, с бьющимся сердцем, оттащила находки вниз в гостиную, села, как в детстве, перед печью на ковре, подключила проигрыватель и стала перебирать забытые пластинки. Здесь была пара её любимых сказок, сборники песенок… Но она с трепетом искала другую… Вот эту! На большом картонном чехле был нарисован строгий мужчина в белом кудрявом парике, в руках он держит скрипку. «Антонио Вивальди “Времена года”» — прочла Стася знакомое название. В детстве она думала, что Вивальди — это Бог, потому что он сочинил музыку, которая заставляла её переноситься в особенный мир. Скрипки Вивальди мгновенно отзывались у неё внутри, их вибрации пронизывали всё её существо до мурашек. Как будто она распласталась на море, которое заполнило её и, качая, несло в неведомые края.

Слушая музыку,  Стася  порой оказывалась в весеннем лесу, где с посветлевших веток тихо падала первая капель; иногда на рукав ей опускались снежинки, медленно сыпавшиеся с чёрного неба, а под ногами трещали заледенелые воды; временами над ней вились грозовые тучи, а она стояла среди моря колышущейся спелой нивы и заворожённо смотрела на сверкание молний...

На обороте чехла от пластинки были стихи, посвящённые каждой мелодии. Оказывается, Стася помнила их наизусть… Она сняла с проигрывателя крышку, осторожно локтём протёрла пластинку, поставила свой самый любимый отрывок — «Зиму». И стала слушать.

 И вот уже перед ней хмурое заснеженное поле, старые тополя по краям дороги и озябший путник, который в бессилии бредёт по холодной неприветливой позёмке, кутаясь в старинный плащ. Он очень замёрз и еле передвигает ноги. А равнодушный ветер рвёт последние полевые травы, перемешивает их с колючим снегом и горстями швыряет ему в лицо. Руки путника давно закоченели и ничего не чувствуют. Он падает и, прислонясь к дереву, вглядывается вдаль, почти потеряв надежду. И вдруг видит огонёк. Путник встаёт из последних сил и ускоряет шаг, а Стася, закрыв лицо руками, как в детстве, заливается горючими слезами, надеясь, что он успеет дойти по этой жестокой метели, его пустят и обогреют добрые люди.

Такой её и застала вернувшаяся бабуля. Сначала Старая Ксения испугалась, увидев рыдающую внучку, но, услышав музыку, всё поняла.

В детстве Стася с закрытыми глазами, раскинув руки, кружилась по гостиной под Вивальди и припевала: «Бабуля, я летаю… Я вижу сверху море  и каждый камешек на дне. Бабуля, там, в воде, играют русалки… Там стайка золотых рыбок. Как сверкает их чешуя! Как хорошо летать!!!» И кружила она так, пока в изнеможении не падала  на мягкий ковёр, словно в траву.

 — Стася, — тихо позвала Ксения.

Девушка вздрогнула и сквозь слёзы улыбнулась:

 — Прости, я покопалась на чердаке.

 — Всё в доме — твоё, — успокоила её бабушка.

 — Значит, ты не рассердишься, что я взяла к себе госпожу Люси?

 — Старый манекен? О! А я совсем и забыла о нём. Конечно, если она тебя не стеснит в комнате.

 Ксения устало села на диван, и только сейчас Стася увидела, какая она бледная.

 — Бабуль, ты хорошо себя чувствуешь? — встревоженно спросила внучка.

 — Устала. И голова болит.

 — Я всё время думаю, что тебя всё же надо было показать врачу после падения.

 — Да ладно, мелочи всё это… — отмахнулась Старая Ксения, — полежу и пройдёт. Голову напекло.