О чём молчат ведьмы.

14.

Когда Стася вернулась домой, Ксения работала в огороде, подвязывая растения.

 — Бабуля, Лидия сделала настой. Он тебе поможет, но предупредила, что он горький.

 — Это хорошо, спасибо ей, пусть будет горький, — разогнулась Ксения.

 — Хорошо, что горький? — не поняла её Стася.

 — Хорошо, что хоть с каким-то вкусом, — Старая Ксения присела на скамеечку, вертя в руках бутылку с настоем. — Знаешь, накануне врач выписал мне лекарство. Капли без вкуса и запаха. Маленький пузырёк, который я поставила на кухонной полке. Накапаешь нужное количество капель в рюмочку, выпьешь и... ничего... К вечеру даже память успевает стереть зарубку в голове, что были капли... И сегодня мне невероятно захотелось, чтобы у них был вкус. Пусть даже горьковатый. Но вкус, — она умолкла, глянув на то, как в цветок наперстянки залетела пчела, и продолжила: — Точно так же и жизнь... Как только она становилась безвкусной, моя душа всегда бунтовала и требовала красок. Таких, которые осядут на неё воспоминаниями, оставят новый слой ощущений. Слой, способный напомнить мне потом… что я жила...

 — Бабуля, — Стася подошла и обняла её, — ты говоришь, наверное, правильные слова. Но всё-таки я хотела бы, чтобы твоя жизнь была сладкой.

 — Она больше никогда такой не будет, — тихо сказала Ксения, — с тех пор, как умер Казимир.

 — А с дедушкой ты всегда чувствовала себя счастливой? — спросила Стася, нежно поправив седую прядь, выбившуюся из причёски бабушки.

 — Да разве можно всегда чувствовать себя счастливой? — грустно улыбнулась Старая Ксения. — Но к тревогам и печалям я относилась как к болезням.

 — И как же ты их лечила, бабуля?

— Если рядом был муж, я просто плакала на его плече, а он меня обнимал крепче. Так заканчивались все печали…

— Но ведь дедушка часто был в море. Как ты лечилась, без него? — спросила Стася.

— Пойдём, покажу. У меня лекарств — целый шкаф.

Когда они зашли в дом, Старая Ксения подошла к большому дубовому шкафу и, выудив из кармашка фартука ключик, открыла дверцы.

Вы, конечно, знаете, как порой изумительно пахнет старая мебель. У этого шкафа тоже был свой запах. Особенный, едва уловимый. Терпкие нотки смолы и тёплой коры дуба перемешивались со сладковатым ароматом сухофруктов и сухих трав.

 — Я всегда лечилась вот этим волшебным шкафом, — Ксения указала на вещи, сложенные на полках. — Если мне было очень плохо, прежде всего я доставала вот это постельное бельё и перестилала им кровать.

Старая Ксения развернула белоснежное бельё, отделанное хлопковым кружевом. Оно пахло свежестью.

 — Потом я хорошенько, долго мылась в ванной, оттирая печали с тела жёсткой мочалкой, — продолжала она, — натирала кожу лавандовым маслом… Надевала лучшую ночнушку, — Ксения вытащила из шкафа светло-розовую сорочку из тонкого батиста, с кокетливыми рюшками в два ряда, — и обязательно выпивала рюмочку абрикосового ликёра, — она показала на ополовиненную бутылочку с густым оранжевым напитком внутри, рядом стояла маленькая изящная рюмочка из зелёного стекла, с тонкой резной ножкой. — Только тут тоже была своя строгая инструкция, — добавила Ксения, — ликёр надо пить медленно, чтобы он успел разбежаться по телу. А после я ложилась спать. И это был маленький ритуал, из которого вырастал большой покой.

 — А настоящие болезни? Как лечила ты их?

 — Ну, если утро хмурое и простуженное, то у меня есть волшебная кружечка, — она достала с нижней полки шкафа глиняную чашку с отбитым краешком, — я просто пила из неё чай.

 — И помогало? — удивилась внучка.

 — Всегда!

 — Так почему бы тебе сейчас не попить из неё чаю? — спросила Стася.

 — Я пробовала. Но всё это больше не действует с тех пор, как ушёл Казимир. С ним исчезло всё волшебство жизни. Я как будто наполовину перестала чувствовать…

 Старая Ксения закрыла дверцы «лечебного» шкафа.

У Стаси требовательно зазвонил телефон. Она вышла на крыльцо и приняла вызов. Звонили из редакции. Почему-то девушка думала, что ей позвонит оттуда какой-то солидный мужчина, но, услышав нежное женское сопрано, растерялась. Вообще, Стася совсем не так представляла себе этот разговор и даже внутренне выстроила ответы, ожидая, что её будут пытаться принизить или, более того, высмеять, как начинающего автора. Но девушка на том конце провода сказала:

 — Меня зовут Катарина, я помощник редактора. Как же я рада познакомиться с вами, Стася! Ваша книга пронизана необыкновенной теплотой и глубиной. Я никогда не читала таких атмосферных сказок...

Катарина ещё и ещё говорила комплименты сказкам и Стасиным иллюстрациям и, кажется, была абсолютно искренна. Девушка подумала, что не сможет попросить больше денег, как ей советовал Януш, но Катарина заговорила об этом сама:

 — Вы знаете, сначала вам назначили стандартную сумму, как и всем, с кем заключают первый договор, но потом мы, посовещавшись, решили её удвоить. Только мы хотим подписать с вами длительный контракт и выпустить серию из двадцати ваших книг…

Она назвала невероятную для Стаси цифру. Девушка поверить не могла, что теперь она будет зарабатывать такие деньги.