О чём молчат ведьмы.

17.

После разговора Стася свернула к маяку. Ключей у неё с собой не было, но она знала, где бабушка прятала запасные. Так и есть — за кустами обнаружился тайничок с ключиком.

Стася открыла тяжёлую дверь и зашла внутрь. За жаркий день воздух в помещении нагрелся и был спёртым. Девушка не спешила домой и, чтобы растянуть время, решила подняться наверх, к открытой площадке.

Уже через несколько минут запыхавшаяся Стася открыла последнюю дверь и вышла на металлический балкон. Её встретил ветер. Но не такой, как в прошлый раз. Сейчас он был тёплым и ласковым, с запахом сухой земли и полыни.

Горизонт разделил мир на две синевы, проросших друг в друга. Внизу — тёмный ультрамарин, вверху — сияющая лазурь. И всё это царственно освещало огромное заходящее солнце. Оно проложило по морю широкую переливающуюся дорожку, которая ослепила Стасю и заставила зажмуриться. Через некоторое время девушка широко открыла глаза и осмотрелась. Море опалесцировало, словно состояло из жидкой золотой патоки. Теперь Стася ясно поняла, почему бухту называли Медовой.

 Слева за лесом виднелись домики посёлка, в котором жил Стас. Справа — утёс, перелески, а вдали — Чёрные скалы, обрывающиеся в море. Пустынное место, но от этого оно и нравилось Стасе. Она опять оглянулась на посёлок, тщетно пытаясь разглядеть дом Станислава. За время его отсутствия в ней накопилось столько страсти и нежности, что она почти физически ощущала боль в сердце от невысказанности.

Стася опять посмотрела на солнце, которое почти коснулось моря. «Божественное время — закат, — подумала девушка. — Он заставляет замереть. Напоминает о времени, о недодуманных мыслях, об отложенных планах...»

Именно сейчас больше всего на свете ей хотелось признаться Станиславу в любви. Они ещё не произносили друг другу этих важных слов. Нет-нет, Станислав говорил, как Стася ему нравится, что она чудесная и необычная… Но…

«Я скажу ему главное на закате, в оранжевых сумерках, — решила она, — когда любовь самая сладкая. И даже если он не поймёт меня, слова эти осветятся последними лучами солнца и упадут в его душу золотыми искрами заката. Может быть, когда-нибудь они прорастут. А у меня будет ночь. На раздумья...»

С этими мыслями она спустилась вниз, включила огни, закрыла маяк и поспешила к лестнице.

До́ма было непривычно тихо. Стася поднялась к себе, переоделась, натянула на Люси своё платье, которое та пообещала бережно хранить до завтра, и с ноутбуком сошла на первый этаж. Есть ей не хотелось, но она всё же сделала себе бутерброд и, переписываясь с Вигой, нехотя его поглощала.

Что-то зашумело на улице. Стася, насторожившись, распрощалась с подругой и вышла на крыльцо. Так и есть — звуки извещали о том, что кто-то спускается по лестнице. Стасе стало ужасно страшно. Она побежала включать свет в саду.

 — Кто там? — крикнула в темноту.

Но ей ответило молчание. Стася осторожно подошла к калитке:

— Эй, кто здесь?

На неё неожиданно выпрыгнула большая охапка цветов, из-за которой показалось счастливое лицо Стаса. Девушка бросилась к нему, они обнялись, но им мешали цветы. Тогда Стас просто кинул их на землю, схватил Стасю и прижал к себе так, словно хотел в ней раствориться.

 — Знаешь, — сказал он охрипшим голосом, — кажется, я люблю тебя.

 — Удивительно, но сегодня на маяке я думала, что скажу тебе это сама, — засмеялась Стася. — Но как ты оказался здесь?!

 — Я не мог ждать. Узнал, что есть рейс с пересадкой, и полетел. Чтобы вернуться на пару часов раньше. И увидеть тебя.

 — Пойдём, — потянула она его за руку, — я накормлю тебя.

Они собрали цветы и поднялись в дом. Стася стала накрывать на стол, но Станислав мешал ей — он обнимал её и целовал в шею. От этих поцелуев она покрывалась мурашками и её руки начинали дрожать. В конце концов, она не выдержала, положила нож, которым нарезала овощи, повернулась к Стасу, а он подхватил её на руки и понёс на диван...

Только когда они насытились друг другом, порозовевшие, с зацелованными губами, сели за стол. Они ели приготовленную Стасей яичницу, смеялись, время от времени опять целуясь, перегибаясь друг к другу через стол.

А потом они пошли к морю. Дул лёгкий прибрежный бриз, колыхая волосы влюблённых. Вдали мерцали огни кораблей. Стася подумала, что они не на Земле, а на какой-то загадочной планете. Мир вокруг был для неё новым, графичным: чёрным и белым. Он был прост, чёток и понятен, и от этого фантастически красив.

 — Ты когда-нибудь плавала ночью? — спросил Станислав.

Она покачала головой. Тогда он разделся, стянул со Стаси платье, под которым ничего не было, и повёл её в воду. Наверное, одной ей было бы страшно в этой кромешной темноте. Но рядом был Стас, и она доверилась ему. А он, зайдя в воду по грудь, поднял Стасю на руки. Она обхватила его ногами, и они снова целовались под надкушенной убывающей луной. И не было больше никого в этом мире, только они вдвоём, упивавшиеся своим счастьем, только море, нежно омывавшее их тела и сохранившее их секрет...

А дома Стасю ждал телефон, который разрывался от звонков бабушки. «Я ложусь спать, у меня всё чудесно», — написала Стася в ответ, чтобы её успокоить.

Но, конечно, спать они не могли. Заснули, только когда потолок Стасиной комнаты окрасился в розовый.