О чём молчат ведьмы.

37.

Через час, немного обсохнув, Януш взял Стасю на руки и понёс до фермы. Четыре километра он нёс её не останавливаясь, по размытой дороге. Она обняла его за шею, а он, прерывисто дыша, рассказывал, как отстроит ей заново дом.

Стасе, укрытой непромокаемой робой, было на его руках тепло и спокойно.

Семья Януша, увидев их в окна, выскочила в полном составе. Они засуетились, помогая внести Стасю в дом, задавая вопросы и бегая вокруг сына и девушки.

Когда через час, умытая и перевязанная, Стася в чистой одежде была спущена к столу, то её досыта накормили и опять расспрашивали...

Ей очень понравились эти простые, скромные люди.

 — Никогда не бывало такой бури в наших краях, — качал головой отец Януша.

 — Да, — подтверждала, кивая, его жена Берта, — жуть, а не буря.

…Засыпая в их доме, в чистой сухой постели, Стася думала, что существует на земле и доброта, и искренность, и честность, и любовь.

К утру Великая буря, как её сразу же нарекли в окрестностях, прекратилась. Януш отвёз Стасю в городскую больницу, где ей наложили гипс и зашили пару рваных ран на теле. Януш боялся, что она захочет остаться у матери, но Стася решила вернуться к ним на ферму, куда её звала вся его семья. Только на обратном пути из города девушка попросила парня заехать в Медовую бухту.

У маяка он помог ей выбраться из машины.

Они стояли у края скалы и смотрели вниз. Над всем пространством Медовой бухты сияла огромная яркая радуга. Вода сошла, море выглядело так же, как и прежде, но вещи из полуразрушенного дома разбросало по всему побережью.

 — Это было волшебное место... Сказочное, — с грустью сказала Стася. — А теперь... теперь остались только обрывки и обломки. Как и от моей жизни.

 — Волшебными места делают люди. Можно превратить Медовую бухту в новую сказку. Всегда всё можно начать сначала, — Януш засунул руку за пазуху, вытащил толстую тетрадь в красивой кожаной обложке и протянул её Стасе. — На, возьми. Это тебе подарок. Чтобы ты записывала в неё свои мысли. Заново.

Стася взяла тетрадь, открыла её чистое нутро с голубыми  листами и сказала:

 — Знаешь, что я напишу туда первым делом?

 — Что?

 — Что ощущение счастья — это не отсутствие проблем, а умение их решать. Решать и жить дальше.

 — Ну, такой ход мыслей мне нравится, — Януш улыбнулся и смешно сморщил нос.

...Вечером они вернулись на ферму. Януш отдал Стасе свой ноутбук, чтобы она могла продолжать работать. Сам же он трудился на ферме, а потом ехал в Медовую бухту восстанавливать разрушенное.

Мать Януша отнеслась к Стасе как к дочери, о которой давно мечтала. Они частенько сидели по вечерам на крыльце, пока ждали Януша, и Берта с гордостью показывала два дома на пригорке рядом с фермой, которые построили её сыновья:

 — Младший привёл в свой дом жену. И умница, и красавица. А у Януша вроде и дом, смотри какой большой, а никто там не живёт. А разве парень не хорош? Красавец, сильный, хозяйственный... — сетовала она, посматривая на Стасю.

Но та молчала, думая о своём.

...Незаметно наступила осень. За домом семьи Януша был огромный цветник Берты, переходящий в старый фруктовый сад. В тёплые дни Стася работала там. Януш выносил ей ноутбук, устраивал девушку в беседке и, накрыв пледом, оставлял одну.

Она вдыхала влажный воздух, пахнущий грядущими холодами, от которого чуть лихорадило; наблюдала, как качаются ветки калины, инкрустированные, словно драгоценными камнями, полупрозрачными ягодами; смотрела на то, как раскидало ночным дождём огромные кусты пышных георгинов и ярких разноцветных астр. Сегодня они напомнили Стасе о бабушке. Такие астры выращивала и Старая Ксения.

Незаметно сад наполнился клубами белого дыма — где-то среди яблонь Януш сгребал и жёг опавшую листву. Отрезвляющая, пахнущая печалью пелена оживила горечь внутри Стаси, чуть поблёкшую, уже не так остро обжигающую. Где-то в сердце заволновались, ожили слёзы, но она не дала им выплеснуться. Стася ясно осознавала, что это останется с ней навсегда, как навечно остаётся рубец на коже. Вместе с окутавшим девушку дымом Старая Ксения словно растворилась, разлилась под этим низким небом, среди деревьев и трав. В клубящихся облаках, в промокшей листве, в каждом камешке на тропинке, в каждом листике и ярком цветке Стася ощущала её присутствие.

«Астра переводится как звезда», — услышала она внутри спокойный голос бабушки и ощутила её близко-близко. Душа заныла, запульсировала. Стасе показалось, что кто-то коснулся её головы и погладил по волосам. Нет, это не ветер, это бабушка приласкала её. Стася снова взглянула на астры. Звёзды осени, рассыпанные в пожухлой осенней траве. Звёзды, которые падают к нашим ногам на остывающую землю, чтобы сверкнуть самыми сочными красками, перед тем как природа потухнет. Чтобы дать нам надежду...

Стася прикрыла глаза, посидела немного, прислушиваясь к звукам вокруг, потом придвинула ноутбук и решительно стала писать. Новую сказку. Сказку длинную и страшную, конец которой она ещё не придумала…

Только сейчас Стася отчётливо и спокойно приняла прошедшую бурю. Где-то в глубине души она знала, что в её жизни такое больше не повторится. Ураган, который пережила, до конца уничтожил старое, то, что она никогда не посмела бы разрушить сама. Он расставил акценты, сорвал и скомкал всё ненужное, унёс потрясения, обнажив твёрдый фундамент Стасиного мировоззрения, без стыдливых кружев её комплексов. Буря насильно заставила девушку остаться наедине с самой собой и заглянуть на самое дно своей души. И за это Стася была ей благодарна.