О чём молчит озеро

Потеря

Серый цокальный этаж больничного отделения. Зеленоватый свет мигающей лампы, что разносила на всё помещение невыносимое жжужание. Капающая вода в ржавой раковине и плиточный пол. А ещё холод. Настолько сильный, что пробирался через толстые слои одежды, и кажется, проходил насквозь, омораживая не только тело, но и душу.

Что-то живое блеснуло в темном углу. Там за столом сидел мужчина, одетый в белоснежный халат. Его левая рука в латексной перчатке что-то черкала в толстом журнале. Услышав грохот железной двери, он поднял голову.

- Поповы? - спросил мужчина холодным, подстать помещению, голосом. Я кивнула, схватив за руку, дрожащую Марину.

Мужчина быстро дописал и захлопнул журнал. Затем встал, направляясь к единственной двери, попросив следовать за ним. Он отпер дверь. Разинуло ещё большим холодом и вонью. Голубой свет мигающей лампыт освещал многочисленные койки, на которых покоились, накрытые белый простынёй люди. Патологоанатом остановился возле одной койки. На ноге висела бирка. Я пыталась разглядеть надпись на ней, но перед глазами всё было мутным от слёз. Дождавшись, когда мы с Мариной подойдем, он раскрыл тело.

Ноги Марины подкосились, мне пришлось постараться, чтобы удержать её и не дать упасть. Мужчина протянул ей вату, пропитанную нашатырным спиртом. Она пришла в себя.

- Да - выдавленно произнесла Марина, обращаясь к патологоанатому.

*****

Небо в последние дни было пасмурным, казалось, что вот-вот и начнется сильный ливень. Но его так и не было. Лишь ветер, ознаменовывая пришествие дождя, разгонял облака.

Я поднималась по раскатистой дороге, уходившей вверх на холм. Пакет в моих руках был тяжелый и прибавлял трудности подъему. С горем пополам, но я добралась. Тяжело отдышавшись я плюхнулась на скамью.

- Марин, ты пять часов здесь - она сидела неподвижно, смотрела на надгробие совершенно не моргая. Я выложила из пакета суп и пирожки с картошкой. - Прошу, поешь хоть немного - бесполезно. Сколько бы я не умоляла её съесть хотя бы крошку хлеба, она не слышала, не видела. Всё без толку. Марина потерялась в себе.

Я просидела с ней около часа, бесперебойно глядя на две могильные плиты, откуда на меня смотрели два улыбающихся лица тёти Айгуль и дяди Саши. За всё это время Марина не двинулусь, не проронила и слова. И так уже четвёртый день. Она сильно похудела, румяные щечки осунулись, под глазами появились синяки. Она не ела, лишь изредка её удавалось напоить. Вместа сна по ночам, она плачет в подушку. И только под утро засыпает тревожным сном.

На улице совсем похолодало. Мороз пробивал насквозь. Я достала из пакета вязанную покойной Айгуль кофту, накрыла ей Маринку и заставила пойти домой.

По приходе, уложила её на кровать накрыла пледом. Она не сомкнула глаз, лишь отвернулась к стене, прижав к груди угол одеяла.

Выйдя из её комнаты и прикрыв двери, я почувствовала, как сильно тряслись мои руки. Хотелось упасть и разреветься. Было больно видеть утопающих в горе Олега и Марину, было больно за судьбу Айгуль и Саши.

Олег переносил потерю не менее болезненно. С утра убегал из дома и возращался только к ночи. Брал с кухни еду и уходил в свою комнату, громко хлопнув дверью. Больше всего на свете он не хотел пересекаться со мной.

- Ты же знала всё! Знала и скрывала! - кричал он в дикой агонии, вернувшись после похорон.

- Олег, поверь мне, я не знала этого...

- Девочка из будущего и не знала о том, что случиться с моими родителями?! С моим братом?! Черт возьми, ты же могла всё исправить, помещать им поехать! И они были бы живы. Почему?! Почему ты умолчала? - слезы катились по его щекам, Олег не успевал вытирать их рукавом своей олимпийки.

- Если бы я знала..

- А ты знала! Конечно, если не соврала мне о своём «путешествие»! Видеть тебя не хочу! Предательница!

Дядя Саша и тётя Айгуль возвращались домой. Они не успели выехать из города, где жили их друзья, как попали в страшную аварию. По встречке на полной скорости неслась оранжевая семёрка. Дядя Саша не смог справиться управлением, и машина улетела в кювет. Он погиб сразу же. Тётя Айгуль скончалась в больнице. А ванька...

- Как это вам ничего не известно о мальчике? Я сердечно извиняюсь, но прошла уже целая неделя! Неделя! Етишкина контора! И вы мне заявляете, что о мальчике никаких новостей? Значит нужно работать активнее! Тунеядцы! - Юрий Петрович активно помогал нам с поиском Вани. Обзванивал профессионалов в отставке, старался впутовать в дело всё больше людей со связями, но результатов никаких. Мальчика не было в салоне машины, никаких вещей рядом с местом аварии обнаружено тоже не было. Он просто исчез, словно его не существовало.

Правда, через 2 недели после случившегося, удалось найти одну единственную зацепку. Бывший следователь и хороший друг Юрия Петровича, взялся за помощь. Он не обещал найти мальчика, но сказал, что постарается сделать все, что ему возможно. И кое-что действительно нашёл. Он распространил информацию о пропаже мальчика по всей стране и задействовал в поиск отделения милиции ближайших округов. Так в одном относительно крупном городе, что находился в 90 км от места аварии, произошёл странный инцидент. На вокзале, прямо на холодном асфальте, сидел маленький мальчик, укутанный в какое-то тряпьё. Его лицо было измазанно сажей и сам он был очень грязным. В руках мальчик держал табличку "Подайте на хлеб". Возле ног лежала тарелка, куда прохожие кидали монеты. Одна неравнодушная женщина заинтересовалась почему ребёнок один, в таком виде и где его "родители". Она собиралась вызвать милицию, но тут к ней налетела свора таких же детей, только возрастом старше. С ними была цыганка, что тут же, подобно этим детям, налетела на женщину, оскорбляя и осыпая проклятиями. Женщина испугалась и поспешила уйти прочь от этих людей. А несколькими днями позже, заметила на столбе в городе объявление о пропаже мальчика с фотографией. В нем она узнала того самого "цыганёнка". И тогда её уже ничто не остановливало от похода в милицию. Милиционеры хоть и отреагировали на заявление женщины, но к проверке и поиску приступили не сразу. А когда приступили - результата это не дело. Ни цыганки, ни мальчика найти не удалось.