О чём молчит озеро

Конец

Очередной стакан был осушен залпом. Рубашка в клетку была насквозь пропитана запахом пота и дешевой водки. Петр потянулся к солёному огурцу из трёхлитровой банки, когда на кухню вошла Лидия, держа за руку их дочь. Увидив лохматого, грязного и без трезвого ума отца, девочка заплакала, прижавшись к юбке матери. Казалось, она должна была привыкнуть к такому, но каждый раз всё также сильно пугалась и начинала плакать.

- Лена, дочурка - пошатываясь, встал из-за стола Петр - А папа вот отдыхает. Ик. Ой - он чуть не свалился на пол и не опракинул стол.

- Не подходи к нам, мерзость пьянная! - угрожающе крикнула Лидия, уводя Лену за собственную спину

- Ты - тыкнул в неё пальцем Пётр - Женщина! Со мной так не говори!

- Этот паразит ещё тыкать мне будет! - голос Лидии окончательно сорвался на крик.

На кухню забежала мать Лидии, схватив Лену за руку, постаралась как можно быстрее увести ребёнка. Однако та вцепилась в мать железной хваткой.

- Леночка, пойдём. - причитала старушка, стараясь успокоить ребёнка

- Куда уводишь мою дочь? - крикнул Петр, шатко направляясь в её сторону.

- Ещё шаг, и я обещаю, в тебя полетит эта сковородка - Лидия, схватила сковороду, угрожая мужу.

- Да что ты устроила, Лида? Я..- речь его была невнятна. Ему тяжело довалось извергнуть из себя слоги

- Мамочка - зовопила Лена

- Мам, идите к вам домой. Я сейчас здесь закончу и приду

- Лидочка, ты уверена? Вы ж тут переубиваете друг друга - запричитала мать Лидии

- МАМА! - Лена вцепилась практически мертвой хваткой в юбку матери. Лидии пришлось приложить усилия и отцепить её от юбки, передав девочку в руки бабушки.

Дверь захлопнулась. Ноябрьский ветер обжигал щёки. Как стремительно в этом году зима хочет занять главенство. Седоволосая бабушка, нерво перекрестилась, держа левой рукой маленькую, заплаканную девочку.

- Не плачь, Ляля. Домой пошли.

- А как же мама?

- Мама за нами придёт. Пойдём - она потянула за руку Лену, направляясь к дому.

Идти недалеко. Дом был прямо на соседней улице, в шагах тридцати. Дорога только была тяжелой, размытой после дождя. И мысли, что крутились в голове старушки, утяжеляли шаг.

- Молодые. Беснуются - причитала она - Мирно им не живётся. Что одна с характером, что другой. Ох, беды бы не наделали.

В маленьком доме стены трещали по швам. Раздавался грохот посуды, доносились гневные крики. К счастью, ни старушка, ни девчушка этого не услышали, отошли далеко.

*****

Смятый лист отрывного календаря безобразно валялся на полу.

- Ада? - Марина вошла в комнату, в черном вязаном кардигане, который она не снимала с тех пор, как погибли её родители. Под заплаканными глазами образовались синяки, не сходившие с её бленого лица уже очень долго.

Марина подошла ко мне и подняла с пола календарный лист. Смяв его, она выкинула в урну. А вернувшись, спросила.

- Что с тобой?

- Сегодня 3 ноября - лишь губами проговорила я.

- Да - тяжело сказала Марина, присаживаясь на диван. - Прошло уже больше двух недель - её голос задражал. Марина резко вскочила с дивана, не давай эмоциям проявится - Чайник поставлю. 6 утра - завтракать пора!

На завтрак я не пошла. Сбежала через окно. Чуть ли не в агонии, сминая листок с надписью "3 ноября". Куда идти? Что делать? Я остановилась в паре метров от родного (в другом времени) дома. Всё было тихо. Ещё слишком раннее утро. Возможно, они ещё спали. А возможно случилось то, чего я боюсь. То от чего трясутся колени. То, что пугает и мешает сделать шаг вперёд, проверить и убедиться, что всё хорошо. Одна не справлюсь. Не решусь.

Я трижды постучала в дверь участка милиции, после чего её отворил новенький молоденький сержант.

- Гражданка, вы к кому?

- Юрий Петрович у себя?

- По какому вопросу?

- По срочному. Пусти скорее - я сделала шаг вперед, но сержант нахально загородил путь - Дай пройти, говорю

- Не имеете права

- Микола - из кабинета вышел Юрий Петрович - Пропусти

Микола тут же отодвинулся, пропуская мне дорогу. Я зашла в кабинет Юрия Петровича, захлопнув дверь. Мы остались одни и тяжелый груз тревоги и страха, упорно сдерживаемый мной, рухнул. Я кинулась в объятья Юрия Петровича, уткнувшись носом в плечо. Он бережно погладил мои волосы, что-то неразборчиво бормоча.

- Мне нужна твоя помощь. Без тебя не справлюсь.

- Что случилось?

- Сегодня 3 ноября - день, когда пропала моя бабушка. Лидия Владимировна. Сегодня она может погибнуть. Мы можем хотя бы попытаться не позволить этому случиться.

- Ада, судьбу не изменишь...

- Тогда для чего я здесь? Прошу. Я не прощу себе бездействия.

Юрий Петрович тяжело выдохнул. Отошёл к окну, потупив взор на деревню. Всё было спокойно, ни единой души на улице. Нервно взъерошив себе волосы, он вновь обернулся ко мне.

- Что ты знаешь о том дне? Как она пропала? Почему?

- Я не знаю ничего. Дед никогда не заикался об этом. И никто не заикался. Всё что у меня есть - это предсмертное письмо.

- Мда уж.. Что ж. Пошли. - сняв с вешалки фуражку, он нацепил её на голову. И покинул кабинет вместе со мной.

Мы направлялись к дому матери Лидии.

- Почему мы первым делом идём именно туда?

- Разведаем обстановку. Повод есть. Она ранее обращалась ко мне. Всё кряхтела, что козу украли. А козу никто не крал. Сама умерла от старости, отбившись от стада. Да только с ней спорить бесполезно. На своём стоит - Юрий Петрович умело открыл калитку, справившись с затейливым механихмом, и постучал в дверь - Михайловна открывай! - за дверью послышалось копошение. Кто-то приоткрыл занавесу. Однако быстро задернул. Юрий Петрович снова постучал - Я при службе пришёл. Насчёт козы разговоривать. Открывай! - в доме всё разко умолкло. Не было слышно ни единого звука. Юрий Петрович подошёл к окну, стараясь разглядеть. - Ни черта не видно. Занавесы какие плотные.

- В доме точно кто-то есть