О чем не сказали графине из Клыкарда

Пролог

Когда ветеринара Асю Коваль вызвали на дом к подозрительно ручному волку, она еще шутила, что отличить собаку от хищника может с закрытыми глазами. Шутка быстро перестала быть смешной: очень скоро после укуса девушка потеряла сознание, а очнулась викторианской графиней.

Теперь она — Эллинора фон Клыкард, молодая аристократка с континентальными корнями и звучной фамилией, осевшая в глухом английском поместье. В новом теле и слишком «‎старом» времени Асе предстоит разобраться с особняком Мунхолл, предстоящей свадьбой по расчёту, управлением округом Клыкард и тремя подозрительно умными псами, у которых явно есть своё мнение о новой хозяйке.

А еще вокруг начинают всплывать слухи о необычных волках, исчезновениях людей и других странностях под светом луны.

Так появляется еще один вопрос: неужели оборотни все-таки существуют? Может, Асе стоило все-таки проверить, был ли тот волк привит?

***

В тексте есть:

#попаданка-ветеринар и немного медицины
#поиск клада
#верность и преданность настоящей любви
#трое умнейших псов, а также огромная псарня и конюшня
#ХЭ
#удивительные превращения

— Анастасия Александровна, можно вас на минутку?

Я подняла голову от карточек. Катя, наш администратор с лицом ангела и даром тревожить, только когда действительно надо, стояла у двери и выглядела так, будто собиралась вручить мне премию или собственноручно отправить в самое пекло ада. И, насколько я знала, премии в ближайшее время не предвиделось.

— Только если не про чихуахуа с «‎травмой». Я уже объясняла, что это не перелом лапы, а просто хозяйке больше не стоит пытаться делать собаке декоративный маникюр.

— Нет, там срочный выезд. Очень важный клиент. Генеральный директор просит лично, — Катя понизила голос, как будто шептала о высших силах.

— Важный настолько, что собака сама позвонила?

— Почти. Крупный пес, возможно, перелом. Обездвижен, стонет. Хозяин просит ведущего хирурга. Указал, что был у вас на приеме, правда, лет пять назад. Запись действительно есть в базе, но вроде с другим питомцем.

Ну конечно, почему бы не вспомнить меня через полдесятилетия? Я, конечно, не рок-звезда, но, видимо, мои визиты тоже запоминаются надолго.

— Он сможет довезти животное в клинику?

— Нет. Пес слишком большой. Или слишком больной. Или и то и другое.

Я бросила взгляд на планшет: капельницы всем пациентам капают, кастрат-доберман дремлет, у кота с запором, наконец, появились перспективы облегчения без хирургического вмешательства.

— Ладно. Давай адрес и соберите аптечку. И сразу скажи, я не рентген на ножках, я просто ветеринар. Могу погладить, поставить обезболивающее и погрозить пальцем. Больше только при свете ламп в клинике и с достаточным уровнем кофеина в крови.

Через десять минут я уже сидела в машине, прокручивая в голове стандартный сценарий: испуганный хозяин, жалобно повизгивающий пес, а потом перелом оказывается ушибом, и все, включая собаку, стыдливо избегают зрительного контакта с врачом.

Двор, куда меня отправили, оказался как из рекламного ролика: мощеная дорожка, фонари в стиле «‎французский особняк с привидениями», стеклянные двери, сад и вольер с большой буквы. Не в смысле клетка с сеткой-рабицей, а настоящий архитектурный объект с крышей, площадкой, лесенкой, деревом, тенью и даже, прости господи, видом на озеро. Я, кажется, видела гостиничные номера сильно скромнее.

— Это у вас собачка, да? — пробормотала я, открывая заднюю дверь машины. — Или все-таки барон-охотник в отставке?

Владелец стоял у калитки, встречая меня почти с поклоном. Высокий, под сорок с хвостиком, темноволосый, подтянутый, одним словом, реклама шампуня и дорогого одиночества. Только взгляд выдавал — не до флирта. Явно волновался, да еще как.

— Спасибо, что приехали, Анастасия Александровна. Простите, что вот так срочно. Но он с утра не поднимается. Лапу поджимает, дышит тяжело. А он обычно такой бодрый, — мужчина запнулся, словно опасался, что я заподозрю его в панике, хотя она и без того светилась предупреждающими знаками в каждом его движении.

Я кивнула и направилась к вольеру. Тот открылся с тихим щелчком, и тут же из глубины донесся низкий гортанный звук — не рычание, а больше похожее на хрип или стон.

— Как зовут пациента? — спросила я, присаживаясь рядом, нащупывая в сумке перчатки.