О чем не сказали графине из Клыкарда

Глава 10. Ночная школа оборотней

Ночь обещала стать еще более увлекательной, ведь с моим обращением мы все еще не разобрались. Гаррет сел на табурет рядом, все еще не сводя с меня глаз, как будто я могла снова превратиться прямо у него на глазах и укусить за нос. Впрочем, для этого мне не нужно было превращаться.

— У каждой крови свои законы, — начал он наконец. — Эллинора родилась оборотнем. Это часть ее, как голос или цвет глаз. Ее отец был… не совсем человек. Точнее, не человек совсем.

— Это многое объясняет, — кивнула я, закатывая длинный рукав, — но все же не дает мне инструкции: как не превращаться в волка при каждой полной луне или при виде особенно бесчестного лорда.

Гаррет усмехнулся, но тут же снова стал серьезным:

— Наследственная оборотничья сила работает по-разному. Эллинора училась контролю с детства. Ты… — он на секунду запнулся, — ты в ее теле, но не с ее опытом. Для тела твоя душа чужая. Ее зверь еще не знает, как тебя слушаться.

— Прекрасно, — пробормотала я. — Даже мой внутренний волк считает меня самозванкой.

— Но он тебя уже не отвергает, — добавил Гаррет. — И это значит, что у тебя есть шанс. Можно сказать, ты ему нравишься.

— Очаровательно, — снова отозвалась я. — У меня практически роман с волком чужой женщины.

Он усмехнулся в ответ, чуть ли не впервые по достоинству оценив мою шутку.

— Если хочешь, я могу показать тебе, как управлять этим. Постепенно научить чувствовать момент, когда он приближается. И, главное, как не сорваться, если не хочешь.

— А если захочу?

— Тогда будем искать твои штаны по всему лесу, — сказал Гаррет серьезно, но с блеском в глазах.

— Ладно, учитель, — вздохнула я, — открывай свой ночной университет. Только предупреждаю: за плохую дисциплину я обычно бросаюсь тапками.
— Ну так-то я должен следить за дисциплиной, — буркнул он, вставая. — Начнем с самого простого. Слушай тело.

Он провел меня к потрепанному временем зеркалу, которое все еще отражало все окружающее вполне справедливо и правдиво. Я увидела, что мои глаза стали чуть ярче, зрачки — круглее, лицо как будто чуть изменилось в сторону звериного, заострилось, стало хищным, только на грани, едва уловимо. А вот местных охотников мне, конечно, совсем не шла.

— Тебе нужно поймать грань между собой и зверем. Почувствовать, где начинается сдвиг. А потом, главное, не давить и не пугаться. Нужно соблюсти баланс, — начал наставления охотник.

— Великолепно. Это же все равно что научиться держать баланс, стоя на шаре, и одновременно жонглировать енотами.
— Енотами? — недоуменно переспросил Гаррет.
— Не спрашивай. У меня странный бэкграунд, — отмахнулась я, уже вовсю погружаясь в ментальное «‎жонглирование».

Мужчина легко и успокаивающе провел рукой по моей спине, без подтекста, лишь ради поддержки:
— Попробуй сейчас. Ты на пике, волчица только что выходила наружу, она рядом и отзовется.

Я закрыла глаза, представила, что кто-то делит со мной одно тело, живет где-то внутри, дрожит мурашками по моей коже. И этот кто-то не страшный, хотя и немного диковатый.

Что-то внутри меня шевельнулось. Плечи заныли, кости будто попросили согнуться. Я отступила, испугавшись ощущения бесконтрольности.

— Нет. Не хочу снова потерять контроль, — честно призналась я, отворачиваясь от зеркала.
— Так не теряй. Просто позволь волчице быть рядом. Не обязательно превращаться. Дыши с ней вместе.

Я сделала вдох, такой медленный, какой только могла, как учили в дурацких медитациях из моего старого приложения. Выдох и еще раз по кругу. И вдруг поняла, что слышу не только свое дыхание, но и еще один ритм. Как будто за моей грудной клеткой билось второе сердце.

— Вот,— Гаррет поймал мой взгляд. — Вот сейчас ты на грани. Даже я это вижу.

— А дальше?
— Дальше ты учишься там жить и не бояться. Знать, что она лишь часть тебя, а не враг.
— Даже если она рычит, когда я вижу лорда Равенби?
— Особенно тогда, — он рассмеялся. Звук получился усталый и хриплый звук, но все равно приятный. — С ним, кстати, определенно нужно что-то делать.

Когда Гаррет ушел в соседнюю комнату за каким-то «заметками графини по самоконтролю» (да-да, дневник трансформаций — поэзия жизни), я осталась одна. И вот тут меня и накрыло.

Сначала просто я почувствовала легкий зуд в кончиках пальцев, такой слабый, что подумала — померещилось. Но ощущение было хоть и слабое, но вполне конкретное, будто ногти хотели вытянуться и стать когтями. Потом послышался такой же легкий звон в ушах. И наконец во всю силу проявилось то самое ощущение изнутри, будто кто-то тянет за невидимые нити моего тела, и, если дернуть, разорвет меня по швам, и нечто дикое и лохматое вылезет наружу.

Я села прямо на полу, поджала ноги, обвив их руками, как кошка (или, вернее, собака?) хвостом, и уставилась в пламя очага.
— Ну что, моя пушистая подруга, — обратилась я в никуда. — Выйдешь, если я позову?

Ответа, конечно, не последовало. Я глубоко вдохнула, так, чтобы запахи стали отчетливее: лес, пепел, трава, Гаррет…

И вдруг — хлопок в голове, как будто мир перевернулся.

Нет, я не обратилась, но быстро поняла: вполне могла бы и даже не испугалась.