О чём поют цикады

Глава 1

 

Метка

...Прими напоследок подарок прощальный–

Свободу от бренного тела оков.

Ты слышишь? То звон по тебе погребальный…

 

– Невероятно, – ловкие пальцы, ничуть не заботясь о покое спящей, приподняли вырез хлопковой сорочки, обнажая кожу над левой грудью. – Сколько ж времени ты пряталась под самым моим носом?

Взгляд нависшего над девушкой существа повторно пробежался по комбинации из семи одинаковых родинок и, полыхнув триумфом, скользнул выше, туда, где на тонкой шее учащённо забилась артерия. Твёрдый мужской рот дрогнул в недоброй улыбке: дрожит, зайчишка. Даже сквозь сон инстинкт самосохранения сработал как надо.

Ничего, его и не такие боятся. Политики, бизнесмены, криминальные авторитеты – любой оказавшись достаточно близко, начинал трястись и мямлить как недотрога на панели. А все потому, что власть, деньги, оружие и даже сплочённая стая за плечами бесполезны, когда в противниках собственный разум. Вернее притаившиеся в нём фобии, оживающие по одному щелчку опального демона.

Ужас, беспомощность, паника – стандартные ингредиенты его трапезы, но нынешняя обещала стать исключительной. Храбрость довольно редкая приправа, жгучая как перец чили, а он любил, когда остро; когда нутро полыхает пожаром и так по-человечески прошибает слезами.

Поддавшись сиюминутному соблазну, демон занёс ладонь над тонкой шеей и лишь огромным усилием воли не опустил, чтобы сжать пальцы, стиснуть покрепче, встряхнуть и девчонка, наконец, проснулась. Ух, нельзя... А так хотелось поиграть с добычей, у неё наверняка очень вкусные страхи. Тонкие ноздри брюнета затрепетали, возбуждённо втягивая аромат покрывшейся мелкой испариной кожи. Алчный интерес приковал всё его внимание к беспокойно опадающей груди, туда, где пойманным зверьком затрепыхалось сердце.

Чего же больше всего боится отмеченная светом? Очнуться в тесном гробу глубоко под землёй, быть изгрызенной крысами, изжаленной осами? А, может, попасть на разделочный стол к мяснику-психопату? Так в его власти и не такое устроить, да только мимо всё. Смерть и физическая боль в любых её проявлениях – первое, что парализует умы миллионов, но страх в разы более многогранен. Жаль иные его проявления редкость, что только придаёт им дополнительной аппетитности.

Демон, поджав губы, ещё раз мысленно прощупал её ауру. Забрался в самые глубокие слои, где скрываются эмоции и чувства. В чистом прозрачном сиянии нащупал единственный тусклый сгусток – переживание на редкость мощной силы, чья природа неизменно ускользала. Янтарные глаза азартно прищурились: было бы у него чуть больше времени...

"Чего ты боишься больше всего?"

"Покажи нам..."

"Да. Покажи свой самый сокровенный страх", беззвучно зашипели густые тени, по мановению его пальца отслаиваясь от дальнего угла, чтобы чернильной дымкой нависнуть над кроватью.

Девушка, всхлипнув во сне, повернула точеное лицо, и демон никогда не знавший физической боли вздрогнул как от удара каленым прутом в печёнку. Надо же, какая вся хрупкая, чистенькая. На тонкой молочно-белой коже ни веснушки ни изъяна, а помыслы и того светлее – клятая праведница!

Нечистый неприязненно скривился, склонил голову набок, привередливо присматриваясь, и про себя ухмыльнулся: вот он – образчик тошнотворной правильности. Наверняка у неё даже глаза под дрожащими веками небесно-лазурные, проницательные как на иконах старых. Заносчиво порицающие всех и вся. В кого ни ткни – все гниль да падаль. Такая раз глянет, и охота под землю уползти склизким дождевым червём, лишь бы подальше, от этой удушающей благодетели.

Свет ночника вызолотил выгоревшие на солнце кончики ресниц, оттенил впадины ямочек на щеках, мягко тронул не знающие чужих прикосновений губы, такие мягкие, манящие... Рука демона против воли сжалась в кулак. Задрать бы на этой святоше сорочку и всласть надругаться, упиваясь её ужасом пока с высот своих к нему на один уровень не скатится.

Соблазн замарать противное своей тёмной сути целомудрие больно обжёг внутренности где-то на уровне инстинктов, ведь адские создания в той же мере, как и люди подвластны голоду и похоти, реже каким-либо привязанностям и никогда состраданию.

Но демон, стиснув зубы, прогнал это наваждение. Конкретно её он использует иначе. Поесть и получить разрядку можно в любой подворотне или в том же клубе, тогда жертва точно будет уверена, что всего лишь поймала дичайший глюк, а эту зверушку иначе как подарком небес не назовёшь. Похоже, его собратья в кои-то веки схалтурили с проверкой местных на наличие божественной отметины. Шутка ли, такая удача? Да в здешних краях реальней найти мифический цветок папоротника, чем второй такой раритет. Уж он-то знает, которое тысячелетие рыщет.

– Сильная духом, чистая душой и непорочная телом, – глумливо процитировал демон слова своего господина, медленно убирая руку от расписанной синеватыми жилками шеи. – Ты сильно просчитался, оставив меня в живых.

Потревоженная его шёпотом девушка что-то пробормотала сквозь сон, но сам он её уже не слышал. Нет, лес за окном продолжил роптать, всё так же мерно скрипел старый флюгер, порывисто сплеталось их дыхание, только у демона в ушах совсем другой голос звенел и перед глазами лицо другое и волосы другие: серебряными змеями рассыпанные по аспидному дну мраморного гроба тускло засияли всполохами лунного света.

Смотрел на неё, а видел другую. Завораживающее безупречностью линий юное тело, варварски перетянутое массивными цепями, неподвижное настолько, что, дыхание веками не вздымало высокую грудь, а под тонкой алебастровой кожей не бился пульс. Тем не менее, красавица пела. Чарующий, больше похожий на шелест звук лился, не размыкая обескровленных губ, просачивался через щели и петляющие под землёй ходы, достигая разросшегося на поверхности ночного леса; дробил ему кости диким отчаянием, жалом впивался в каждую пору на пылающей коже, чтобы въесться в мышцы грызущей тоской.



Яна Лари

Отредактировано: 28.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться