О чем поют киты

5 ~ Они здесь...

Плакать — это все равно, что икать. Воздуха в легких катастрофически не хватает. Их вдруг резко сводит, сжимает, плющит. Словно выворачивает наизнанку. И проблема в том, что цикл повторяется несколько раз, пока ты в конвульсиях и упадке сил не бросишься к стакану воды или не задержишь дыхание.

Наверно, у каждой девушки иногда возникает жизненно необходимая потребность — выплакаться в мужское плечо.

Хорошо, когда оно рядом, но если вместо него пустота, твои же собственные обиды пожирают тебя изнутри.

Мне несказанно повезло: плечо Мэттью, а, точнее, его грудь оказалась в зоне досягаемости, когда мне понадобилось выплеснуть чувства, которые организм прямолинейно отторгал.

Я отчаянно прижималась к нему, теребила ткань его одежды, и меня совершенно не смущало, что он может подумать о чем-то неправильном.

Неожиданно его теплая дрожащая ладонь коснулась макушки моей головы и погладила растрепанные волосы. Я слегка вздрогнула, чем стеснила Мэтта. Он стремительно убрал руку. Меня ежесекундно накрыла волна огорчения.

Я слышала тяжелый свист своего дыхания и оставляла на футболке темные пятна от слез.

Мэтт же обязательно упрекнет меня в этом, когда приду в себя!

Он немного расслабился и попытался отстраниться от меня. Но я бы обнимала его целую вечность.

Я поспешно вытерла остатки влаги с пунцовых щек, яркий окрас которых уже успела разглядеть в зеркале заднего вида.

В пространстве витала неопределенность, некая стеснительность. Я не обратила внимание на их надоедливость и уставилась в боковое стекло, изучая каждую его царапинку.

Мэтт завел еще не остывший двигатель, но не тронулся с места. Что-то его удерживало, и, я чувствовала, — это вопросы ко мне. Я не хотела ни на что отвечать и не собиралась отчитываться перед ним. Ему было не обязательно знать что-либо о моей личной жизни, особенно, когда в ней столько проплешин.

Я до сих пор не успокоилась после незапланированной встречи с Эндрю. Руки выдавали мое нестабильное состояние нервной дрожью, в глазах стояли жгучие слезы; губы я лихорадочно кусала, отрывая от них маленькие кусочки кожи. Вероятно, этот стресс ничем хорошим не кончится.

Ощутила на себе пристальный взгляд Мэтта. Его явно распирало любопытство. Конечно, девушка сказала ему, что парень ее бросил, а потом целовалась с ним. Тут определенно что-то не сходится.

Мэтт теребил пальцы, но не решался начать диалог. Я повернулась к нему, чтобы наконец все прояснить. Он резко отодвинулся, видимо, не ожидая подобной настойчивости с моей стороны.

— Ну, что ты хочешь спросить?

Он молча смотрел прямо мне в глаза, то и дело переводя взгляд чуть ниже, очевидно, на мои изгрызенные губы. Меня саму влекло к нему, но, я думала, это можно объяснить тем, что я снова начала искать сильное мужское плечо, так как лишилась прежнего.

— Куда едем? — последовал вопрос, и я распахнула глаза.

Так глупо надеялась, что Мэтт проявит хоть каплю сострадания к моей персоне. Оказалось, ему плевать. Всем людям плевать на других, на их чувства и эмоции. Все вокруг думают только о себе! Но мир не должен быть таким бессердечным. Тем не менее, он никогда не изменится в лучшую сторону, ведь люди не хотят глобальных перемен, хотя сами выступают двигателями процесса.

Я не выдержала той тишины, что образовалась в салоне, и поспешно выпрыгнула наружу. Обняла себя руками, двинувшись в противоположную сторону и намереваясь поскорее покинуть район.

Не слышала характерных хлопков дверцы, которые бы ознаменовали, что Мэтт бросился за мной, чтобы остановить и обнять. Я слишком размечталась. Мне нестерпимо требовались близость и людское тепло. Их не хватало в последние сутки. Родители остались где-то там, за тысячами километров, пока я тут совершенно одна пыталась обуздать душевную боль.

Я шла вперед, не замечая ничего вокруг. Шаркала ногами об асфальт, как давно привыкла делать. Слезы текли по щекам.

Возникло желание вновь очутиться в морской пучине, взглянуть на поверхность, сквозь которую прорываются мягкие лучи солнца, и понять, что скоро все закончится. Боль пройдет, будто ее и не было.

Тогда я уже больше никогда не почувствовала бы на коже соленый океанский ветер, не услышала песни китов, которые так глубоко засели в мыслях, что теперь мерещатся во сне. Не увидела бы всех прелестей природы, не обняла родных и не смогла с достоинством ответить Джози на очередную колкость.

Однако меня не привлекали даже самые востребованные желания. Жизнь просто рухнула после столь быстрого и неожиданного расставания с Эндрю и, пожалуй, я не устану твердить об этом. Должно пройти время, чтобы боль затихла среди приступов тоски.

Ноги сами привели меня в парк, из которого можно попасть на мой тайный пляж, откуда открывается необычайный вид на тихую океанскую бухту. Гнев немного спал, и теперь я могла хотя бы различать дальние объекты. Я утерла последние слезы и, осмотрев округу, проникла в кусты.

Легким бегом добралась до кромки воды и плюхнулась на теплый песок. Солнце нежно грело спину, и в душе возрождались приятные воспоминания о Дубае, где мне посчастливилось побывать. Я хотела обратно к родителям, но понимала, что особого смысла лететь к ним — нет, даже, если бы были деньги на билет. Я не смогла бы посмотреть маме в глаза. Стыд за произошедшее отчетливо ощущался, пусть и не я была виновата в содеянном.

Для меня разом закрылись все двери в спокойную семейную жизнь с любимым человеком. Я никому не нужна. Придется начинать с чистого листа, без нормального дохода, окончания высшего образования и прочего. Я не собиралась завершать учебу в университете. Не было интереса работать по специальности. Только Эндрю держал меня на экономическом факультете. Сейчас же его как будто смыла попутная волна, и он больше не оказывал на меня влияния.

Я промокнула слезы, улыбнулась. Осознавать, что тебя кинули, — паршивое чувство. Ничего не поделаешь. Попав к музыкантам, я забылась на время, так как появились другие проблемы, на решение которых мне нужен был трезвый мозг. Прежние переживания возвращались, и от них не спрятаться под кроватью. Они преследовали меня по пятам, грозясь нахлынуть с новой силой и снести к чертям.