О чем поют киты

6 ~ Трусливая дура

С рождения я буквально дышала театром — школьными постановками, спектаклями в театральной студии, где могла полноценно расслабиться и забыть о насущных проблемах. Однажды все мечты продолжить заниматься актерским мастерством рассыпались в прах. Кто-то от этого даже выиграл. Например, Эндрю удалось поймать меня в свои сети, которые принесли лишь несчастье. Мама вздохнула с облегчением, ведь я «Слава Богам, свяжу жизнь с чем-то более существенным». Всем было плевать на мои желания, когда следовало утвердить мой жизненный путь. Сейчас же я оказалась у разбитого корыта, а если бы пошла по своим же стопам маленькой девочки, наверняка, все сложилось бы иначе. Я, возможно, стала бы счастливой и связала будущее с тем, что приносит удовольствие.

Я сидела на диванчике в гаражике бродячих музыкантов с глубокой раной на сердце, преследующей меня с детства. Ей все-таки удалось расшириться после последних событий.

Музыканты выдали мне безумно красивую историю любви, изложенную на слегка помятом листе белой бумаги и представляющую мое лирическое вступление перед их инструментальным представлением. Перечитывая текст по несколько раз, я забывалась, с головой погружалась в непродолжительную любовь двух молодых людей. Всегда мечтала, чтобы подобное произошло со мной, и страсти накалились до предела, случились погони, разборки, ссоры, а затем трепетные поцелуи и слова, толкующие о вечности.

По щеке скатилась одинокая слезинка. Мне не требовались воспоминания, — наоборот, я бы с превеликим удовольствием забыла прошлое и открыла чистую страницу. Так я бы устроила жизнь, как собиралась в детстве.

Я потрясла головой, избавляясь от картинок, царапающих когтистыми лапами стены сознания. Музыканты дружной толпой уехали, оставив меня одну в своем летнем жилище. Я пожелала поехать вместе с ними, но Джози пригрозила, что тогда уж точно выкурит меня из «улея». Я не хотела уходить так рано.

Впервые за долгое время в моей душе появилось знакомое чувство свободы. Той самой свободы, когда я вольна делать то, чего поистине требует сердце. Никто мне указ. Джози со своими претензиями не имела возможности повлиять на мои решения. Эндрю больше не оказывал давление на меня. Он остался далеко позади, — я даже не слышала его пронзительных криков о прощении и возвращении прежней жизни.

Неужели мне становится плевать на происходящее? Черствею с каждой минутой или же становлюсь мудрее и тверже?

Я пробежалась по листочку со словами, в поисках ключевых фраз, которые необходимо эмоционально выделить в речи. Потом поднялась с дивана и покружилась по комнате, наблюдая за колыханиями потолочной лампы. Фиалки стояли в расписных горшочках и наполняли воздух нежным, еле уловимым ароматом весны. Она почти подошла к концу. Осталось немного до первых дней долгожданного лета. Начнутся водные поездки туристов для наглядного изучения китов, в интернете появятся фотографии с дорогих курортов.

У нас с Эндрю были грандиозные планы на лето, однако ни одному из них не суждено сбыться. Я не намеревалась возвращаться к нему, если этого будет с ножом у горла требовать сердце. Избавиться бы от всех чувств, что своими железными оковами стесняют движения! Как бы стало легко дышать!

Я оставила текст на столике в гостиной и прогулялась до спальни. Возникла мысль прибраться, пока все в отъезде, ведь никто не посмеет помешать мне разобраться в собственной голове.

На комоде около кровати Джози лежал конверт, завернутый в прозрачный файл. Я извлекла внутренности. Лучше бы я этого не делала, но любопытство оказалось сильнее страха. В конверте находились паспорта музыкантов. Я раскрыла первый попавшийся. Луис. Невольно приоткрыла рот от удивления. Судя по году рождения, Луис был всего-навсего выпускником старшей школы. Человеком, стоящим на перепутье судьбы. Его жизнь могла значительно поменяться, стоило свернуть с главной дороги.

Рука потянулась к следующему документу. Вспотевшей ладонью я сжала паспорт Джози. Тот же год. Такими же оказались Катрина и Стивен, а вот Мэтт на целый год опередил друзей.

Они казались взрослыми не по годам, но представляли лишь школьников. Я определенно не подходила их компании. Даже возраст не позволял чувствовать себя свободно. Вечно что-то сковывало, но в то же время раскрепощало. Я настолько запуталась в трясине принципов и чувств, что уже не контролировала их поток.

Поспешно запихнула паспорта обратно, опасаясь быть рассекреченной. Музыкантам бы не понравилось, если бы узнали, что я лазила в их личных вещах, тем более в важных документах. Некое ощущение адреналина пробудилось глубоко внутри, подталкивая меня на очередной абсурдный поступок.

Я свернула весь стол в поисках каких-нибудь интересных вещей, личных дневников или прочего, что поможет разоблачить музыкантов. Руки тряслись от бурлящего желания перевернуть все верх дном, а разум подсказывал, какое место обыскать следующим. Каждый угол или щелочка были забиты визитками с названиями кафе, также попадались блестящие, серебристые фантики из-под конфет.

Меня остановил мощный рев мотора автомобиля. Я быстро спохватилась. Бардак, который устроила, если захотела бы, не смогла бы убрать сию же секунду. Поэтому придется отвечать за последствия. Я бросила все, как есть, и пошла встречать музыкантов.

Вместо привычного красного джипа у входа я обнаружила черный минивэн. Я не видела его прежде. Из машины вышли высокие поджарые парни, шутливо щелкая пальцами. Они громко смеялись, не обращая ни капли внимания на меня. Я смотрела на них, как на врагов народа, скрестив руки на груди.

— Хей, — Один из них остановился в паре метров, изучая меня глумливым взглядом черных глаз. С его шеи свисала крупная серебряная цепь, на футболке размашистым незамысловатым шрифтом было написано «Metallica». Соратники незнакомца собрались вокруг него, стоя чуть поодаль за его широкой спиной, — ты кто такая?

Я потеряла дар речи. Надменность прослеживалась в каждом произнесенном слове. Он жалил меня острым взглядом, как крупный пушистый шмель. Кажется, я попала в точку, — на боку их минивэна желтыми расплывчатыми буквами было выведено: «Шмели».