О чем ты думаешь?

Энерги

Движущееся вместилище человеческих судеб. Их переплетение — столкновения — узелки на память. И дальше врозь разбегаются нити.

Я просыпаюсь, когда все еще спят. Моргаю сонными фарами, стряхиваю иней с линз. Дворники поскрипывают, стирают ночную росу. День только-только рождается. В пронизывающей тишине освещается небосклон над высотками. Прохладную синеву пересекают стайки птиц.

С тихим рокотом заводится двигатель.

В моей кабине сидит человек, дрожит от холода, пока еще мое сердце не прогрелось. Скоро я поделюсь с ним теплом. Он думает, что управляет мной. Наивный!

За время наблюдения я понял, насколько эта раса еще не развита. Это как стоять у колыбели младенца — он улыбается, лопочет, иногда замечает тебя, но тут же забывает.

Многие из них неадекватны. Видно как они погружены в свои заботы, когда заходят в мой салон. Я вижу нагромождения мыслей в их головах. Вижу как их придавливают заботы. Но если бы их не было — они бы не знали как жить.

Мои отчеты улетают по проводам. Дальше в атмосферу и на орбиту. Это самое простое соединение.

Помню когда я впервые ощутил себя. Осознал что я живой. Мой двигатель завелся, фары распахнулись, освещая моих неживых собратьев теплым желтым светом. Все они спали под черным небом и отбрасывали черные тени на влажную потресканную бетонку. А в высоте горела большая и круглая луна.

«Что это? Кто я? Где я?» — вихрь мыслей пронесся в сознании.

Мое сердце гулко и ровно колотилось в груди. Салон и кабина были пусты, двери и окна закрыты. Кроме пары форточек, оставленных для проветривания. Через их щели в салон неспешно лился свежий ночной воздух.

Я чувствовал как сила поступает в меня через рога. Она щекотала и покалывала, растекаясь по телу.

Чувствовал я и своих родителей. Их двое — энергетические сгустки, мерцающие серебром. Они обнимали мое рокочущее сердце.

— «Здравствуй!» — прозвенело в моем сознании, которое они создали.

— «Здравствуйте! — подумал я.

А родители по проводке покинули отсек сердца-двигателя. Быстро взобрались на потолок. По пути включили панель приборов, магнитолу, поиграли с дворниками. И устроились в потолочных плафонах.

Отец освещал место управляющего, мама — внутренний салон, где много сидений.

А потом я первый раз увидел человека. Он крайне возбужден и напуган. Подошел ко мне, тяжело дыша. Глаза его распахнуты, как у меня. Большие. Странный.

«Что за нахер?» — он думал, а я чувствовал его мысли. —"Троллейбус завелся сам!"

Человек трясущимися руками открыл дверь. Взобрался на сиденье и повернул ключ зажигания. Двигатель заглох.

Выключил свет в салоне, габариты — погасла панель. Потянулся к магнитоле — и рука его замерла.

— Мой марсианин! — пела девушка из колонок.

Мои родители переглядывались из плафонов. Прекрасные существа, похожие на искрящиеся серебряные лужицы — они могли принимать любые формы, тонкими змейками скользить внутри проводов под изоляцией.

Они были энергией — и энергия это их стихия и жизнь. Я видел как они улыбаются друг другу и переглядываются — посылают позитивные электроны. Наблюдают за испуганным двуногим.

А тот наконец решился и выключил музыку.