О фее без крыльев и драконе без сердца

Глава 2. Тысячи осколков

Глава 2. Тысячи осколков

Адерин удивленно моргает. Слова ей знакомы, слишком знакомы, но смысл медленно ускользает, потому что такого быть не может. Эта фейри предлагает ей сделку? Сейчас, сразу после того, как стало ясно, что Адерин теперь рабыня госпожи Флорис навечно?

Разве можно заключать больше одной сделки? В конце концов, то, что связывает сейчас Адерин по рукам и ногам, определенно является сделкой, пусть и заключенной не ей самой. Ее сделка скорее последствие чужих ошибочных — или не совсем — решений.

Фейри опускается рядом с ней на колени одним легким, грациозным движением, словно ее совершенно не заботит чистота ее платья, а оно определенно дорогое, нежно-голубое, под цвет глаз, расшитое блестящими на свету крошечными камешками, похожими на замороженные слезы или осколки стекла, и серебряными нитями.

— Ты можешь заключить больше одной сделки, — говорит она, ее голос более глубокий и низкий, чем у госпожи Флорис. — Если в условиях первой, конечно, нет запрета.

О… Адерин не слишком хороша в понимании тонкостей того, как работают сделки фейри. Не то, чтобы ей кто-то стал их объяснять: госпожа Флорис явно не заинтересована в служанке, которая может воткнуть ей нож в спину или вовсе сбежать. Никто из них, скорее всего, в таком не заинтересован.

Адерин едва ли общалась с кем-то здесь, только с госпожой. Или с птицами, обитающими в саду, но те не могут ей ответить. Вряд ли они ее вообще понимают, пусть и продолжают прилетать снова и снова.

— И что вы от меня хотите, госпожа… — начинает Адерин и замолкает, понимая, что не знает ее имени.

— Сафира, — отвечает на невысказанный вопрос фейри и продолжает: — Я хочу, чтобы ты кое-кому помогла в обмен на свободу от договора с Флорис и… крылья.

Адерин вздрагивает.

Она никогда не думала о том, что ей могут вернуть — нет, неправильное слово, их никогда не было, подарить звучит лучше — крылья. Лишь в своих самых смелых фантазиях она представляла себя обычной, полноценной феей, пока не вспоминала, что та часть, которую она разделяет с отцом, не менее важна.

— Я могу дать их тебе, — говорит Сафира. — Это даже проще, чем отменить сделку. — Она хихикает, с оттенком злого веселья, но даже это звучит дружелюбнее, чем у Флорис. — Она не просто так почти не приглашала меня прежде. Видимо, в этот раз ей слишком хотелось показать мне свою победу. Поставить точку в споре.

Адерин совсем немного хочется спросить, о чем же они спорили. Это звучало как история, большая и сложная история, в которой обязательно замешаны сделки. Впрочем, с фейри, наверное, иначе и не бывает. Но она не спрашивает, сворачивает неуместное любопытство, за которое может поплатиться, и прячет где-то в глубине разума.

Фейри снова смотрит Адерин прямо в лицо и говорит:

— Я хочу, чтобы ты помогла кое-кому избавиться от проклятия в обмен на свободу от сделки с Флорис и крылья.

Условие звучит просто, но это обманчивая простота, Адерин уверена. Она, может, и не слишком хороша в магии, потому что ее толком никто не учил, но знает: с проклятиями никогда не бывает слишком просто, с ними всегда что-то не так.

Иногда единственное решение — убить того, кто проклятие наложил, и то может не помочь. Особенно если у проклятия нет никаких лазеек или условий, которые нужно исполнить, чтобы его снять.

Но… разве у Адерин есть другие варианты? Ее будущее, все, какое есть — вечность в рабстве Золотого Двора. Она сомневается, что кто-то еще сможет предложить ей помощь. И от простых вопросов ничего не случится, верно?

— Кому я должна помочь и что это за проклятие?

Похоже, пока Сафира настроена ей все объяснять, поэтому нужно воспользоваться. Адерин не хочет снова попасть в ловушку, пусть и в первый раз в этом не было ее вины. Все всегда может стать еще хуже, чем оно есть сейчас.

— Одному юноше из другого мира, — говорит фейри, слегка улыбаясь, со странным теплом в голосе. — Проклятие медленно превращает его в монстра, поэтому он заперт в замке.

Другой мир… Адерин слышала о нем — о них всех, в конце концов, миров так много — только в сказках, никогда не думая о том, что фейри могут открывать туда дорогу. Но кто, если не они? В конце концов, все сказки основаны на правде, на настоящих историях, которые когда-то случились, а потом превратились в сказания. В приукрашенные легенды, лишенные боли, отчаяния и грязи реальности.

— Что за монстр? — спрашивает Адерин.

Ей жаль юношу, который становится монстром явно против своей воли. Это должно быть ужасно. И тот, кто его проклял, определенно жесток. По-настоящему жесток. Похоже ли проклятие на те моменты, когда сама магия договора — глупой ужасной сделки — заставляет Адерин делать то, что она не хочет? Сила сделки двигает ее телом сама, скручивая до боли мышцы; горит на языке и в горле, если она отказывается говорить то, что нужно и приказано.

— Дракон, — тихо говорит Сафира, ее сияющие глаза кажутся Адерин немного печальными.

О…

В их мире драконы давно вымерли, по крайней мере, так говорят, и не по хорошим причинам. И от этого еще грустнее. Убьют ли того юношу, когда превращение закончится?

Адерин не знает и не уверена, что хочет знать.