О фее без крыльев и драконе без сердца

Глава 4. Чудовище в темноте

Адам смотрит на нее, хмурясь. Адерин не особо-то и страшно, точнее, не страшно вовсе, просто… выглядит как-то неправильно, возможно, из-за всей этой чешуи на лице. Она определенно придает ему угрожающий вид.

Адерин продолжает смотреть в ответ, не отводя взгляда, всеми силами пытаясь показать ему, что не боится.

Спокойная и обманчиво мягкая улыбка госпожи Флорис пугает ее намного больше, потому что за ней может скрываться все на свете: как действительно неожиданное желание побыть мягкой, так и ожидание момента, когда Адерин ошибется, чтобы ее можно было наказать как можно более творчески.

Злость и непонимание Адама написано на его лице самыми яркими красками, настолько яркими, что это перестает пугать: Адерин не нужно гадать, в какой момент все пойдет не так.

Оно уже идет не так, но куда лучше, чем она ожидала.

— Что ты здесь делаешь? — рычит Адам.

О, у него есть клыки. Были ли они всегда или в какой-то момент отрасли? Если второе, то, наверное, ужасно неудобно было переучиваться использовать столовые приборы и посуду по-другому, чтобы клыки не цеплялись…

Хорошо, Адерин определенно думает не о том.

— Я увидела вспышки света в окно и… — она пожимает плечами, крайне неловко.

Не отвечать же, что она его пошла искать. Что-то ей подсказывает: Адам отреагирует плохо. Вряд ли люди были к нему дружелюбны — не совсем этим угрожающим внешним видом и всей этой историей с проклятием.

Ей почти хочется спросить прямо сейчас, насколько он дракон в душе, а не только внешне.

Адам осматривает ее с ног до головы, снова, после чего его взгляд останавливается на ее лице. Кажется, что он тоже пытается прочитать ее эмоции или понять мотивы. У нее определенно много мыслей, она хочет ему сказать, что совсем не хочет ему навредить, а наоборот — помочь.

И его внешний вид не такой-то уж и ужасный, просто… необычный и немного неправильный. И, наверное, крайне неудобный для него самого.

— Разве тебе не было велено оставаться в спальне до утра? — спрашивает Адам.

В его голосе есть эти рокочущие и рычащие нотки, Адерин слышит, как он иначе произносит слова, но она, ужасно привыкшая и не менее ужасно уставшая от кукольной красоты Золотого Двора, почему-то цепляется за это куда больше. И находит даже по-своему милым.

Странно ли то, что чудовище она находит куда более симпатичным, чем красивейшую из фейри, какой госпожа Флорис себя называет и, похоже, искренне считает? Адерин не может судить, впрочем, Сафира показалась даже по-своему красивее, наверное, из-за своего более приятного и человечного поведения.

— Да, мне так сказали, — говорит Адерин. — Но… утро уже скоро?

Это, наверное, самое нелепое оправдание, которое она вообще говорила, но оно близко к правде: она определенно проспала достаточно часов, чтобы утро было достаточно близко.

— Скоро… — медленно повторяет за ней Адам, вздыхает с рыком, будто пытаясь успокоиться. — Возвращайтесь обратно в спальню, мисс.

— Адерин, — говорит она, быстро и резко, сама удивленная собственной наглостью, после чего добавляет, еще громче и уверенней: — Меня зовут Адерин.

Глаза Адама немного забавно расширяются, он чуть отклоняется назад, словно пораженный. Как будто она сказала что-то, о чем говорит не стоило. Как будто в одном только ее имени есть что-то… странное. Неправильное.

— Адерин? — снова повторяет за ней Адам и вздыхает. — Тебя зовут Адерин?

Он особенно сильно давит именно на имя. Похоже, кого-то не слишком хорошего зовут здесь именно так. Или звали. Да, нет ничего хорошего в том, чтобы быть тезкой… кого-то плохого, но она же не виновата, верно?

Ее так назвал отец, и ей нравится собственное имя. Отец мало что помнил о своем прошлом, но говорил, что от этого имени у него только хорошие мысли. Как будто имя Адерин носила героиня или сказки, или семейной легенды.

— Ага, отец сказал, что назвал меня в честь одной хорошей женщины.

Адам замирает на мгновение, прикрывает глаза и делает глубокий вдох, будто в попытке взять свои эмоции под контроль, после чего медленно выдыхает.

Ладно, Адерин определенно сказала что-то не то. Прямо очень-очень не то. Да кем является ее тезка в этом мире? Монстром похлеще дракона? Или, еще хуже, так звали фейри, которая Адама прокляла?

Она не хочет быть тезкой кого-то подобного!

— Вот уж свалилась напасть на мою голову, — бормочет Адам себе под нос, приложив ладонь к лицу.

У него есть когти. Хорошие такие когти.

А еще Адерин его прекрасно слышит. Впрочем, в этот раз решает не комментировать. Он прав — она и правда свалилась ему на голову. И, похоже, что-то случайно сделала с теми волками по ту сторону защитного купола. Или не сделала, она не может судить.

Они стоят в ужасающе неловком молчании некоторое время. Адерин переминается с ноги на ногу, осматривая тем временем одежду Адама.

Он одет хорошо, в смысле, его рубашка, например, определенно дорогая, из добротной ткани, расшитой серебряной нитью. Проведя столько времени в Золотом Дворе, Адерин научилась немного различать такие вещи. То, что надето на Адаме больше похожа на то, что носят фейри, а не на обычное одеяние фей из ее деревни.