О фее без крыльев и драконе без сердца

Глава 7. Сожги это до тла

Весь оставшийся день проходит в странном, мутном тумане бесконечных раздумий. Адерин бродит по коридорам, не особо разбирая, куда же именно идет — она лишь позволяет ногам вести себя вперед, чтобы не думать.

Не получается: мысли все лезут и лезут, напоминая особо назойливых мышей. Их, маленьких и постоянно пищащих, госпожа Флорис потом истребила магией, потому что они пробирались в кладовую и портили продукты. С одной стороны, жалко, а с другой… Голова пухнет, словно огромный гриб после дождя или пирог, который слишком долго держали в духовке, — того и гляди просто взорвется.

Адерин усиленно трет переносицу, сдерживая нарастающую в висках боль.

По крайне мере сейчас у нее есть хоть что-то. Она сама связана с проклятием, только… у нее все еще нет ни одного условия. Нет никаких точных формулировок. Точно ли оно про прощение? Или там есть что-то еще, куда большее?

Знает ли вообще Адам, как оно звучит на самом деле? Она надеется, что да, потому что вряд ли у нее есть возможность добраться отсюда до короля.

Может, у нее получится завоевать доверие Адама, но что делать с королем? Она вряд ли может раскрыть ему всю правду… Особенно про свое происхождение. Особенно про ту часть, которая касается ее истинной сущности феи.

По крайне мере у нее есть Нейпир, верно?

Адерин останавливается на мгновение, глубоко вздыхает и смотрит, куда же забрела. Похоже, она где-то недалеко от собственной — той, которую ей выделили — спальни. Видимо, в какой-то момент сделала круг.

Так даже лучше: ей определенно не помешает немного отдохнуть.

Пока она возвращается в спальню, возвращаются и все те же мысли.

Если краеугольным камнем все же является прощение, то кого именно Адерин — или весь Адес — должна простить? Вряд ли самого Адама, потому что он лишь последствие их ошибок и неминуемое наказание в одном флаконе.

— Как же глупо, — тихо бормочет Адерин себе под нос, открывая дверь.

Внутри светло, но уже не из-за свечей, которые давно погасли, оставив после себя только слабый запах воска, а из-за солнца. Да, комнате не помешает небольшая уборка… или большая. Стереть пыль, помыть пол…

Адерин оценивает каждое пятнышко привычным взглядом, а потом вспоминает — у нее вряд ли получится здесь убраться. Не сейчас, пока она не достанет где-нибудь швабру и ведро. Точно, ведро есть в ванной, и вода тоже…

— О чем я вообще думаю? — спрашивает она у самой себя и вздыхает. — У меня нет на это времени.

Хотя какая-то ее часть задумывается. Может, если она начнет приводить замок в порядок, то и Адаму станет легче? В светлом и чистом месте и думается легче, и не так грустно. Да, надо попробовать, в конце концов, у нее есть Нейпир, который может приказывать замку… или магии в нем. И Адерин правда хороша в уборке.

Конечно, отмывать весь замок — от каждой башни до подвала — она и не собирается, так и сойти с ума можно, и за месяц точно не успеть, но… хотя бы что-то. Может, даже получится помочь саду.

А еще… Адерин хочется что-нибудь сделать с той портретной галереей, да хотя бы завесить все картины шторами, потому что Адаму совершенно не нужны лишние напоминания о том, как много у него отняло проклятие. Никому не нужны такие напоминания на самом деле.

Она почти падает на кровать всем телом, отчего матрас слегка пружинит и толкает ее немного вверх, обратно. Но лежать на нем оказывается приятно.

Адерин смотрит в потолок, замечая паутину в углах, особенно ее много над шкафом и у окна. Самих пауков она не видит, только пойманных несчастных мух, дрожащих среди тонких белых нитей. Кажется, что они — и Адерин, и Адам — сейчас просто мухи, запутавшиеся в паутинах безумных фейри, плетущих свои интриги.

— Я отменяю проклятие, — шепчет она в пустоты комнаты и повторяет уже громче: — Я отменяю проклятие!

Но, конечно же, ничего не происходит. Совсем-совсем ничего, потому что Адерин даже не фейри, чтобы побороться с силой чужого проклятия и сделки, а всего лишь фея-полукровка. Слабая и бескрылая…

Впрочем, какая-то ее часть даже рада тому, что у нее нет крыльев. Сейчас так определенно безопаснее и лучше.

Безопаснее и лучше…

Почему-то сама только мысль об этом снова злит, наверное, потому что весь этот замок для Адама — место, где ему безопаснее и лучше. Якобы.

Адерин хочет вскочить и закричать ему, что он не чудовище, что она совсем-совсем не видит в нем монстра, скорее… несчастного человека, которому не повезло стать разменной монетой в чужих проблемах и сделках. Стать хорошей мишенью и оружием мести одновременно.

И… почему бы не попробовать? Хотя бы еще раз извиниться и попытаться заверить, что все хорошо, царапины — это такая глупость, в них нет ничего ужасного. И вообще они скоро пройдут.

Она садится настолько резко, что на мгновение плывет в глазах, с внезапной решимостью, от которой становится немного страшно даже ей самой.

Да, Адерин собирается снова найти Адама и поговорить с ним. Возможно, это самое глупое, что она может сделать сейчас, но как будто незримые часы тикают на ее головой, отсчитывая время.

У нее всего месяц, и раз уж она не собирается сейчас начинать уборку, то может сделать что-то полезное.