О, как надо!

О, как надо!

Совсем не в центре Любимовки, а, далеко на окраине жила семья. Муж Толик, жена Римма и три пацаненка, мал - мала меньше. Жили не богато. Римма работала дояркой на ферме, а Толян просто работал, иногда.

Римма была женщиной тихой, молчаливой. Ее взгляд почти всегда смотрел в землю или куда-то вдаль, будто Римма мечтала о чем - то о своем, заветном.

Толян наоборот, ходил по деревне, рассказывая людям, как жить надо. Если кто не соглашался с его доводами, разрешал себе доказывать свою правоту, вплоть до кулаков. Его не боялись и не уважали. Так себе бурьян, а не мужик.

Так бы и жили. Но участковому Любимовки приспичило в дальних районах участка поставить камеры для наблюдения за общественным порядком. Но получилось, что одна из камер захватывала своим вниманием дворовую территорию дома, в котором эта семья проживала.

В один из вечеров Владимир Викторович просматривая камеры, заметил, что Толян доказывает свою правоту жене. Та не знала, куда бы спрятаться от мужа, но Толян, все больше входя в раж, уже поднял на Римму руку.

Участковый на машине быстро добрался до их хатки, Толяну сделал внушение и предупреждение. Толян слезно обещал исправиться, но в следующий вечер все повторилось.

Участковый снова предупредил нерадивого Толика, тот снова пообещал, и снова поучал Римму, как только машина участкового отъехала от его дома.

Камеры были пишущими, Володя увидел, что разговоры не действуют, и решил пуститься на хитрость.

Дело было в августе. Ночи были темными. Если поздно домой возвращаться, обязательно с фонариком, потому что на улице «хоть глаз коли».

Толян засиделся у своего закадычного друга. Хорошо посидели. Так, что Толику снова захотелось жену повоспитывать. Вот он и пошел по темноте домой, хотя мог бы там, в сарае у друга заночевать.

Идет ногами тропинку ищет. Под ноги смотрит, а ничего не видать. Луны нет, фонарь далеко.

Вдруг видит впереди него, на его тропинке что-то светится и движется в его сторону.

- Во, хорошо, сейчас посветит!- подумал Толян.

Фигура, подходила ближе, и тут Толик заметил, что свет идет от белых тапочек приближающегося. Причем тапочки идут отдельно, а белый балахон, надетый на фигуре, плывет сам по себе по воздуху. Возле балахона движется коса, которой траву обкашивают. Подойдя совсем рядом, фигура проговорила:

- Я слежу за тобой Анатолий! – и топнула об землю той самой косой.

Толик поднял глаза и посмотрел в лицо фигуре.

Там были дикие круглые глаза, но еще страшнее был рот. Он напоминал вытянутую вверх букву «О». Это лицо изображало сильное страдание.

Толик отмер только через десять минут.

- Померещится же!- подумал Толян, но жену учить жизни ему расхотелось. Неделю он ходил тише воды, ниже травы. В сторону жены не смотрел вообще. Но видя, что вроде все обошлось, снова заглянул к другу на огонек, а после решил жену повоспитывать. Повоспитывал. Душу отвел.

И на следующий день решил повторить. К другу пришел, посидели, и домой, Римму искать. Идет, ночь снова темная, ну а как же, август!

Снова свет впереди. У Толяна возникли неприятные предчувствия. Ушел он с тропы, в кустах спрятался. Но знакомая фигура как раз у этих кустов остановилась.

- Анатолий, я тебе говорила, что слежу за тобой? - Толик молчит, замер как мышь в норке.

-Отвечай, когда с тобой разговаривают! - и косой по кустам, траву срезает, вот – вот по Толику пройдется.

- Говорила! - ответил Толя.

- Теперь я тебя предупреждаю, не исправишься, заберу с собой!- громыхнула фигура, и снова косой об землю хрясь!

Толяну срочно приспичило. Даже не заметил, как штаны намокли. А фигура величественно поплыла дальше.

Долго Толик был правильным. Римма даже повеселела. Детки прибегали в магазин мороженное покупать, папа денежку дал. Забор, падающий, на место был поставлен. Всем бабушкам траву обкосил вокруг домов. Те ему денежку, или гостинцев для ребят давали. Участковый почти обрадовался. Но что-то его остановило. Наверное, то, что Бог любит троицу. Так и случилось. Сорвался Толик. Опять его понесло.

Двадцать шестого августа в День привлечения удачи, Толик с другом решили отметить, и удачу задобрить. Снова Анатолия повело на подвиги. Снова Римма искала, где спрятаться. Не нашла.

Подружки жалели Римму, а участковый пригласил для помощи друга.

На следующий день Толя пришел с большой радостью к старому знакомому, удачу задобрить. Ему вчера понравилось, как все легко получилось. И до дома дошел и с женой поговорил.

Идет Толян своей тропой, смотрит, опять фигура навстречу плывет. Но он теперь не испугался. А что она, эта фигура сделает, да ничего. Мимо проходит.

- Давай, давай! Проплывай! - гордо начал Толян.- плавают тут всякие, поучают!

Фигура остановилась перед Толиком.

- Я тебя Анатолий предупреждала! Что же ты не слушаешь?

- А чего мне тебя слушать? Как хочу, так и живу. Тебя не спрашиваю.

- А напрасно!

-Ты мимо шла, вот и иди себе! – Толик раздухарился, осмелел!

Вдруг сзади его по спине бах! Он обернулся – никого.

- Ты чего дерешься? - спрашивает он у фигуры.

- А это не я, это черти за тобой пришли.

И тут Толяна снова бах, но уже не по спине. Толян и отключился.

Через час в доме у участкового, Володя и его друг рассказывали домашним, как они тащили тяжелого Толика в колхозный сарай около фермы, как закладывали его в большой ящик из - под муки, подмешиваемой доярками в коровий рацион. Как чуть не обхохотались от проделанного.

Толя пришел в себя через час, подумал, что дома на кровати и заснул дальше. Проснулся, вроде по времени вставать пора, а все темно. Захотелось пить. Хочет встать, а не может. И тут вспомнил!

- Меня же черти утащили!

Толя орал так, что среди ночи проснулся дед Федор. Он взял что- то, заряженное солью и пошел на голос. По дороге к нему присоединилась соседка, такая – же, как и он, старенькая, плохо видящая.