О монстрах и их богах

II - Кабинет мистика Паскаля

Поместье Паскаля располагалось чуть обособлено от прочих жилых кварталов, проще говоря – на отшибе. Мистик крайне любил уединение и тишину.

Извилистая тропа, петляющая среди желтой дубовой рощи, из-за которой поместье получило прозвище, выводила к строению, больше напоминающему крепость, чем обычный дом. Своим угрюмым видом и готической статью оно вызывало ассоциации с замком Франкенштейна, пусть и одноэтажным. Зато имелась самая настоящая пристройка в виде башни, откуда Паскаль вел астрономические наблюдения. Он лично, из своих сбережений (по крайней мере так утверждала людская молва), построил этот дом, когда решил перебраться в Интерзону насовсем.

Я углубился в рощу. Привычный уличный гвалт остался позади в виде отдаленного эха. Вокруг сгустились трепещущие тени. Я невольно коснулся кобуры, видение за окном все еще не шло у меня из головы, я готов был поклясться, что за мной следят, краем глаза я иногда ловил смутное движение, но каждый раз оно оказывалось всего лишь игрой теней. Когда впереди замаячили стены поместья, я облегченно выдохнул.

На встречу я пришел даже чуть раньше, чем нужно, часы показывали четыре-сорок пять. Однако долго топтаться перед входом не пришлось. Дверные створки из черного дерева распахнулись, стоило только перешагнуть последнюю ступень. Профессиональная осторожность заставила мгновенно замереть в ожидании подвоха. Рефлекс, что поделать.

- Входите Дэйв, - раздался изнутри знакомый хриплый голос, с отчетливо читающимися нотами веселья, - и расслабьтесь, это приличный дом, чудовищ здесь нет.

- Мор, - пробормотал я себе под нос, поправляя шляпу. Конечно, Мор, кто же еще? Если вы хотя бы раз имели дело с Паскалем, то уже никогда не забудете гротескного помощника мистика. Этого нахального типа неопределенного возраста, всегда выглядящего так, словно он замышляет что-то недоброе, о чем никто не догадывается, и это его жутко веселит.

Мор встретил меня щербатой улыбкой, единственный черный глаз под кустистой бровью смотрел насмешливо. Второй глаз, как вы вероятно уже догадались, отсутствовал. То есть, полностью. Никакой пустой глазницы или чего-то подобного. Половина лица Мора представляла из себя абсолютно гладкую поверхность молочно-белого цвета, прикрепленную к остальному дорожкой из железных скобок, от челюсти, до самого уха. Одет он был в строгий черный костюм, причем стати это ему не прибавляло, выглядел наряд так, будто этот страшила выкопал его из могилы. Смоляные волосы торчали во все стороны, спереди спадала раскидистая челка. Типичный слуга сумасшедшего ученого, да и только.

- Изволю приветствовать вас в Дубах, - отвесил неряшливый поклон Мор.

Просто удивительно, сколько иронии он сумел поместить в это простое «вас», не всякий так сможет.

- Спасибо, полагаю, - пожал я плечами, - кто-нибудь еще до меня приходил?

- Вам перечислить всех посетителей за сегодня, или каких-то конкретных? – невинно поинтересовался он.

Я скрипнул зубами. Мерзавец явно знает о ком речь, но продолжает корчить комедию.

- Не утруждайся, - тряхнул я указательным пальцем у его груди, переступая через порог, - мои глаза пока еще при мне. Все два. Сам посмотрю. Куда идти?

Мор криво ухмыльнулся, задеть его у меня не получилось. Наши весовые категории в дисциплине «тайные и явные унижения людей» слишком разнились.

- За мной, - поманил он, - и не отставайте Дэйв, кто знает, куда вас может занести? Девяносто процентов гостей хозяина пропадает бесследно!

Ха-ха. Очень смешно.

Несмотря на относительно светлое время суток, внутри поместья царил мрак. Слуга Паскаля, вооружившись керосиновой лампой, повел меня в северное крыло. Мор подволакивал правую ногу, сперва раздавался глухой стук подошвы башмака, затем протяжное шуршание. Тук, шр-р-р. Тук, шр-р-р. Наши тени крались за нами следом, скользя по отделанным деревом стенам.

Приглушенный свет лампы периодически выхватывал из темноты элементы весьма скудной обстановки. В пропахшем керосином и пылью холле, например, не было ничего кроме небольшого столика примостившегося возле кадки с неизвестным мне растением, и унылой, вечно пустой вешалки для одежды. Показная роскошь мистика не интересовала.

А вот чего хватало, так это картин. Репродукции работ Гойи, Мабюза, Ван Гога и многих других. Создавалось впечатление, будто каждое полотно повесили строго на то место, где оно должно быть, никак иначе, убери его отсюда, и места ему не нашлось бы уже нигде. Картины определенно подчеркивали дух дома. По крайней мере, внезапно появившийся в окружении теней Сатурн, впившийся зубами в останки сына, производил неизгладимое впечатление. В этот момент не хватало только росчерка молнии за окном. Увы, окно тоже отсутствовало, мы шли сквозь внутренние ходы поместья. Где-то размеренно тикали часы.

Мне доводилось уже бывать в доме Паскаля пару раз, хотя в этой части Дубов я оказался впервые. Как и в прошлые посещения у меня возникло смутное чувство ирреальности окружающего пространства, исчезла связь с миром за стенами особняка. Здесь словно остановилось само время, причем непременно прямо посреди темной дождливой ночи. Уверен - если выглянуть наружу, в разрывах темных туч обязательно будет проблескивать луна. Я невольно прислушался, готовый к звукам бури за стенами. Ничего кроме размеренного марша часов, я, разумеется, не услышал.

Коридор пересекла узкая полоска света, тянущаяся из приоткрытой двери. Мор скользнул внутрь первым, хитро блеснув на прощание глазом. Я зашел следом, неожиданно яркий после блужданий во мраке свет резанул глаза, пришлось прикрыться рукой.

- А, Дэйв Теннант! – приветствовал меня полный энтузиазма голос. – Славно, что ты явился! Подожди немного, как видишь, я в процессе одной любопытной работы. Если хочешь, Мор нальет тебе чай. Ты ведь любишь чай?

Открывшееся передо мной помещение сильно отличалось от мрачных внутренностей поместья. Зал имел форму круга, пол и стены были сложены из грубоватого белого камня вроде мрамора или гранита, интерьер дополняли различные растения, имелась даже поникшая пальма. Потолок представлял собой стеклянный каркасный купол, с улицы проникали последние лучи заходящего солнца, небо окутала розоватая пелена заката. Впрочем, вечерние краски терялись на фоне света прожекторов, развешанных по периметру. Приглушенные специальными линзами лучи концентрировались на центре комнаты.