О нас не сложат легенды...

Глава 30

Антея в задумчивости вышла в сад, что окружал королевский дворец. Дорожки бежали по земле и закручивались в интересные причудливые узоры. Чем дальше продвигалась девушка вглубь зелени, тем больше ей казалось, что проектировщик сада вдохновлялся атласом звёздного неба. Вот внутри созвездия Голубя разместились ажурные невесомые белые снежинки. Стоило пройти мимо, как в нос ударил пьянящий глубокий сладкий аромат зелени и каких-то фруктов. В созвездии Лисички садовники посадили на жёрдочки райских птичек. Тонкие, острые лилово-оранжевые лепестки располагались возле соцветия, словно маленькие птички распахнули крылья.

Подобная любовь к звёздному небу со стороны тех, кто организовал королевский сад, напоминала ей собственную любовь к далёким звёздам. Там на Островах, где осталось её сердце, вечерами Царица могла часами наблюдать за тёмным небом, которое расчерчивали маленькие светлые огоньки. Помнится, когда Неэра ещё не покинула Острова, она часто ругала дочь за мечтательность. «Тея, - говорила мать, - что тебе дадут эти звёзды? Почему ты постоянно пялишься в небо, вместо того, чтобы больше читать или учиться? От твоих мечтаний мир не перевернётся, моря не иссохнут, а соседние королевства добровольно не станут нашими вассалами. Только железная воля и усердие могут дать тебе то, что ты пожелаешь!».

Мама не мечтала никогда. Она думала, анализировала, планировала. Каждый её шаг был продиктован холодным расчётом. Может поэтому она так легко смогла бросить дочь, когда её наличие стало невыгодным?

История, которую ей поведали две самые важные в жизни женщины, могла стать известной песней барда или страшной легендой, увековеченной в бумаге. Но она была реальной… От этой истории веяло отчаянием, болью, страхом, несбывшимися надеждами и предательством. Предательством матери, которая поставила себя выше дочери и народа, что нуждались в ней. Предательством покровительницы – Двуликой, которая умолчала о смертельно важных деталях спасения Островов, имеющих непосредственное отношение к Тее.

Девушка горько усмехнулась. Мечтам о долгой, тихой и спокойной жизни явно не суждено осуществиться. Да и толку теперь от этих мечт? Семья развалилась: мать сбежала, отца всю жизнь не видела, тётя обманула. Она с колющей внутри обидой вспоминала, как Скёгуль на советах, где искали решения проблемы с куполом, делала вид, что не понимает причин и выхода из подобной ситуации. По словам матери - она знала о жертве, и даже поддержала это. Думала ли она в этом момент о том, что придётся умертвить «любимую» племянницу? Заботилась ли она об её благе лишь с намерением защитить тело и душу девушки до судного часа? Или правда любила её, как дочь, которой у неё никогда не было? Вопросы останутся без ответа. Да и не нужны они больше. Какой ей толк в этих ответах там, где нет жизни? Всё-таки в загробную жизнь, какой её описывают пастыри, она не верила. Но, тем не менее, за правду жизни вышеназванным людям она тоже с какой-то стороны была благодарна. Стоит полагаться только на себя. Ведь даже самые близкие могут предать.

- У меня сердце разрывается от твоих невысказанных мыслей, - Тея и не заметила, как медальон вновь ожил, а тело заняла божественная сила. Но сейчас она не чувствовала, что её задвинули на второй план. Сознание словно разделилось надвое. Две равные половины.

- А у тебя оно есть? – девушка присела на скамейку возле небольшого пруда. Вокруг летали светлячки, а из тёмной зеркальной глубины слышались поквакивания зелёных попрыгуний. И на душе у девушки грустно квакала обида на весь этот несправедливый мир.

- С какой стороны посмотреть. У меня нет телесной формы, поэтому априори сердца, как орган – важный для жизнедеятельности, я иметь не могу. Но если говорить о сердце, как о способности чувствовать, сопереживать, то я - одно большое сердце. Все эмоций и переживания народа алайси проходят через меня также, как и через тебя. И сейчас я чувствую твою злость на окружающих, непонимание, что будет дальше, и горькую обиду на меня. Тея, знаю, что мои слова, после случившегося, ничего не значат для тебя. Но позволь сказать, что подобный выход не нравится и мне. Я стараюсь делать всё возможное, чтобы избавить тебя от необходимости приносить эту жертву, но даже боги не могут ручаться за то, что не зависит от их воли. Скажу лишь, что намеренно создаю условия, которые могут привести к доброму для тебя пути. Поверь, нелегко даётся чувствовать, что не можешь защитить своих последователей, которые открыли тебе свои сердца и безоговорочно верят в твои силы, - слушать собственный голос, повествующий о тяготах жизни, казалось девушке странным. Словно со стороны услышала свои стенания, которые не решилась произнести вслух.

- Только не тебе придётся умереть, - после слов девушки повисло молчание. Тея уже решила, что невольно обидела Двуликую, и та ушла. Но она ошиблась. Похоже, Богиня задумалась. Слова её проводника заставили вспомнить что-то из прошлого, грустное и печальное.

- Да. Ты права. Потому что я уже умерла. Когда-то давно. И до сих пор не жалею, что мой ребёнок в результате этого остался жив, - девушка никогда не слышала эту историю. В летописях, что лежали в Храме, этой информации не было. Могла ли Богиня её обмануть снова? Манипулировать человеком для неё проще простого. Но этому пронзительно грустному голосу хотелось верить. Двуликая, словно опять подслушивала. – Можешь верить или нет. Я не заставляю, но хочу, чтобы ты знала, что я подобный выбор уже сделала когда-то и прекрасно понимаю твои чувства сейчас.

- Ты делала что-то особенное перед тем, как…? – слово «смерть» давило, отчего произносить его стало непривычно тяжело. Но её поняли.

- Провела целый день с ребёнком. У меня итак было всё, что нужно для счастья. Я прожила почти всё, что должен почувствовать каждый человек в жизни, чтобы не прожить её зря. А вот самым ценным оказалось время рядом с моей малюткой. Отпросилась с работы и гуляла с ней по самым любимым местам, - Богиня улыбнулась в никуда ласково, будто видела перед собой того самого ребёнка.