О нас не сложат легенды...

Глава 38

Морской бриз, напоённый солью и влагой, проникал в каждый угол дворца. Стоило переступить порог лазарета, как в сердце Теи вновь разгорелся вихрь противоречий и тревог. За последние сутки - когда, как казалось, само солнце замерло в небе и ждало её шага, её решения, - многое изменилось. Теперь, за закрытыми дверями, где шёпот свечей спорил с ударами сердца, весь её прежний мир сужался до одного, невыразимо важного выбора.

Она остановилась, положив ладонь на прохладный камень стены. За спиной остался Дамир - теперь почти беспомощный, ослабленный, но всё равно упрямо живой. Его поступок отзывался глухой болью, смешанной с первым трепетом благодарности и неизведанной раньше любви. «Зачем он это сделал?.. Почему не позволил мне осуществить эту жертву?» - пытался выкрикивать разум. Но ответ был безнадёжно прост и неоспорим: потому что нашлось место для любви там, где до этого веками царила только обязанность.

По коридору разнёсся звонкий, чуть хриплый голос Лети. Девочка, облачённая в чистую тунику, гордо шагала впереди небольшой компании. Они заметили Тею первыми и замерли: в их взглядах застыли и тревога, и радость, и что-то ещё, что она не могла разобрать.

- Тея! – опередив Лети, Снежка поспешила навстречу, беззвучно читая настроение Царицы по её глазам. - Всё хорошо? Камиль сказал, что лорд Альтан очнулся, но запретил нам его навестить Говорит, что на него сейчас лучше не смотреть, мол он выглядит странно…

Тея усмехнулась, касаясь плеча девочки ладонью.

- Многое сегодня кажется странным, малышка. Ты ведь знаешь: иногда странность - лучший признак начала чего-то нового.

- Ты как всегда говоришь загадками, - вздохнула Лети, с поддельной обидой топнув ножкой.

- Если бы я говорила понятно, вы бы просто меня не слушали, - ответила Тея, наконец позволяя себе едва заметную улыбку.

Проводив девочек в уютный уголок внутреннего сада, она ушла к старому Храму, где скорбящие сёстры уже оставили букеты белых орхидей, в память о Льёрде. Она присела возле поминальной чаши, обратив свой взор внутрь сосуда, где поблескивала морская вода, та самая, что последней приняла в объятия её родственную душу.

- Прости, наставница, - тихо, почти безголосо произнесла Тея, ласково поглаживая холодный камень чаши. - Я уцелела, когда ты покинула меня. Я осталась, хотя готова была уйти.

Голос ломался - в нём дрожали и вина, и благодарность, и пустота после тяжелого решения. Казалось, стены храма слушают, внимают этой исповеди. Возможно, они слышали и рыдания многих, кто терял и оплакивал здесь самых близких А потом Тея увидела, как лучи скользят по трещинам купола над головой, растворяя тени и принося ещё один день.

Она поднималась медленно, словно впервые училась стоять. Сердце билось уже иначе - тяжелее, но спокойнее. Теперь ею двигала не безрассудная надежда, а чувство долга - как у матери, берегущей воспоминания опустевшего дома.

Когда она вернулась во внутренний двор, то задержалась у фонтана. Вода стекала с острого носа безликого божества: отражения играли на мраморной стене, причудливо танцуя под слабым светом. Здесь она молила о совете, не старясь даже мысленно произносить вопросы. Здесь, где раньше молчаливо принимала указы судьбы, теперь решалась позволить себе впервые стать слабой.

- Богиня, научи меня быть храброй. Я уже не воин, как раньше. Я просто… устала.

Тёплая ладонь неожиданно накрыла её плечо. Это была Скёгуль. За миг до того, как Тея успела отстраниться, тётя осторожно потянула за руку и усадила её рядом на скамейку, глядя пристально, но без осуждения.

- Всё изменилось, дитя моё. Ты не одна. Мы потеряли слишком много, но нашли что-то новое. И пусть эта рана потери никогда не будет исцелена до конца - ты не обязана больше сражаться в одиночку.

Тея хотела что-то возразить – привычка, сформированная годами, требовала не сдаваться так легко, - но слова застопорились где-то в горле, отдаваясь только слезами. Скёгуль накрыла её голову ладонью - как когда-то Льёрда, в самый первый день их совместных тренировок.

- Ты провела слишком много времени во льду. Позволь себе растаять, Антея. Дай своей боли и любви место. Только так ты сможешь выстоять.

Они молча сидели у фонтана, пока рассвет набирал силу. За горизонтом затаённо ждал новый день - день, когда царица выберет, для кого и для чего жить дальше.

В это время у границы островов медленно сходили со шлюпок дети, женщины, усталые мужчины, Берти и её растрёпанные помощники. У берега их встречали лучшие воины, из тех, что смогли пережить кровавый рассвет, они настороженно вглядывались в лица известных гостей и чужаков. Среди солдат стоял и Ролан - трясущийся от утреннего холода и страха, но упрямый, словно проглотил каменный столп.

- Где Тея? - выдавил он, хватаясь за рукав Тами.

- Во дворце. Она выполнила своё обязательство. Всё хорошо.

- Она… точно жива?

- Да, - Тами опустилась на одно колено, чтобы посмотреть мальчику в глаза. - Но ей нужна твоя вера. Она нужна каждому из нас.

Поняв это, он внезапно сильно сжал её руку - не так, как раньше хватал сестру в приступах обиды или ревности, а по-взрослому, отчаянно, с единственным желанием больше никогда не отпускать тех, кто рядом.

Потом Тея долго водила братьев по храму, учила их тонкостям обычаев, передавала старые сказания - те, которые сама слышала много-много лет назад, сидя на коленях у Льёрды.