О наших бесах

Глава 7. Огонёк

Варвара вернулась домой в двенадцать ночи. Родители уже спали — плохо быть совой в семье жаворонков, но сейчас это было на руку.

Она пулей забежала в дом, пытаясь унять сбившееся дыхание. Начала снимать с себя куртку, чтобы повесить на плечики в коридоре, и так и застыла, держа в руках кожанку. Не свою.

— Чёрт! — выругалась она, сжимая чёрную кожу. Хороший материал, видно, дорогой. Деревенским такое носить не светит.

Варвара приняла волевое решение забрать куртку в свою комнату, чтобы по-тихому отдать Роме… как-нибудь потом, когда она одолеет стыд и сможет увидеться с парнем. Однажды это точно случится. Скажем, через пару лет.

В своей комнате девочка зажгла только лампу у кровати. Этого света было достаточно, чтобы швырнуть куртку в дальний угол шкафа — туда, где самой Варваре она бы не попадалась на глаза. Лишь после этого на место была повешена гитара. Варвара села на край кровати и укуталась в одеяло. Вот теперь у неё было свободное время думать, да только… что с того? Всё уже случилось.

— Так, ладно. Это же на спор было. Чего я переживаю? — пробормотала она и потянулась к выключателю лампы. — Любой мог быть на моём месте. И на месте Ромы. И все согласились бы! Дело чести и принципа, чёрт их всех дери. Так ведь? Вот и всё! Не больше, не меньше.

Она потушила свет и попыталась заснуть. Что только не делала: овец считала, в мыслях произносила бредовые слова, размышляла о дурацких ситуациях прошлого — всё было лучше, чем события этого вечера! Но без толку. Снова вспоминались пляшущие огоньки в карих глазах и родинка над губой.

Сегодня не уснуть: Варвара с этим смирилась.

Она приподнялась, не сбрасывая одеяла с плеч. Открыла окно: то было прямо над её кроватью. Свет от почти полного диска луны разливался на девичьем лице, словно спустившийся из загадочного космоса млечный путь. На смену птичьему пению пришли лягушки — их слаженный хор звучал в унисон Катуни. Это охладило пыл девочки, но теперь Варвара чувствовала себя тоскливо.

— Вот и как я без всей этой реки и гор? Никто не успокоит. — Девочка протянула руку навстречу ночной прохладе. — Нельзя мне в город: я малолетняя дура.

В город ей действительно было нельзя. Но это не отменяло необходимости переезда для хорошего будущего. Вот и как решить? Она всем сердцем любит горы и деревню, но понимает, что перспектив здесь нет.

Ни о чём не хочется думать. Вообще. Убежать бы на Бесе — и забыться! Всё станет легко и просто… сбежать бы до проклятого конца июля.

Почему-то при мыслях о побеге вспомнился позорный уход с шалашника. Варвара неслась так быстро, как могла, наплевала на всех. По отношению к Регине и Роме вообще некрасиво вышло… особенно к Роме. Особенно после пережитого. И снова мерещатся эти взволнованные карие глаза.

— Это уже… не просто на желание. Была бы сильно против, нашла бы способ отказаться, — устало вздохнула Варвара. Она облокотилась лицом на деревянную раму окна. Позволила закрыть глаза и принять воспоминание о сегодняшнем вечере.

Внешность Ромы почти модельная: лицо с мягкими чертами, но сильно выдающимися скулами; сдержанная улыбка на пухловатых губах. И глаза, как шоколад или кофе с молоком — тот самый оттенок карих, который ещё не превращал радужку в чёрный, как ночь. Руки у него тёплые, в отличие от её вечно холодных. Касания аккуратные, а губы…

— Так, всё, — Варвара тряхнула головой и открыла глаза. — Я отказываюсь об этом думать. — Но разум её, конечно, не слушал. Поэтому девочка продолжила почти сразу: — Можно ли допустить, что он мне… да ну, бред какой-то.

Потом она подумала о том, что Рома из-за всей его холодности, сдержанности и отстранённости не позволил бы себя поцеловать безразличному ему человеку. И это почему-то обрадовало её больше, чем она ожидала. Девочка беспомощно взвыла на луну. Ну вот, теперь она, как волчица.

— Ладно. Хорошо. И такое может быть, — немного помедлив, она добавила: — Девчонки мне теперь жизни не дадут. Враг народа для них… Спасла авторитет в глазах своих, ничего не скажешь! А впрочем… — Варвара вернулась в постель. Укуталась в одеяло. — А впрочем, — она усмехнулась. Знакомый огонёк начал разгораться в душе. — Это может быть весело. Может даже чуточку больше, чем весело. А если правда? Вот так вот и буду бежать… пока есть, куда. Но не в одиночку.

Противоречивые чувства сменились спокойствием — это произошло бы рано или поздно. Усталость взяла своё. Варвара ещё раз подумала надо всем, но мысли были путаные, они крутились об одном и том же. И в этой веренице размышлений она погрузилась в сон.

А на утро девочка осознала, что забыла закрыть окно. Но это было не главное. На подоконнике Варвара нашла букет ярко-рыжих цветов: нежные, зубчатые лепестки сворачивались в округлые бутоны. От них всё ещё пахло дождём и утренней зарёй. Огоньки… они оправдывали своё название: полыхали в руках, как пожар.

К букету прилагалась записка. Почерк был красивый, почти каллиграфический, настолько аккуратный, что становилось завидно. «Прости, что начали это всё. Далеко зашли… знаю. Я прекрасно пойму, если ты не захочешь видеться. В любом случае, спасибо за всё».

Варвара сразу узнала, кто был отправителем. Интересно, какой у Ромы знак зодиака? Откуда-то должна была взяться эта склонность к драме! Или в Москве от скуки все такие?

***

Варвара пришла к усадьбе Евсина, даже не позавтракав. Ей нужно было обсудить ситуацию — чем быстрее, тем лучше. Волнение и ужас сменились чувством азарта: он пульсировал где-то в груди и на кончиках пальцев.

У дома её никто не встретил, так что девочке пришлось стучаться. Её услышали со второго раза: скрипнул металлический засов, и Варвара столкнулась с Ромой прямо на пороге.

Вот так номер… она не успела подготовиться к этому разговору. Всё происходило слишком быстро! Они невнятно поприветствовали друг друга. Потом неловко стояли на пороге какое-то время, ожидая продолжения диалога, но… никто не решался. Варвара почувствовала охватившее её волнение. С чего бы вдруг? С какой стати ей вообще переживать?