О наших бесах

Глава 11. Сумасшествие

Погода хмурилась третий день подряд. Сгущались тучи, ходуном ходила крыша, вот-вот должна была разразиться гроза — далеко от деревни не уйти: опасно. Поэтому Варвара, прежде чем помогать отцу по усадьбе, быстро написала сообщение Роме. Они давно обменялись контактами как раз на такие случаи.

Огонёк, [09:37]

Сегодня дождь. На водопад не идём( Я отцу помогу, потом с Айлу махнём к Танюхе.

Рома ответил почти сразу.

Кот, [9:38]

Понял-принял. Когда закончишь?

Огонёк, [09:38]

Часам к четырём буду свободна. Но под дождём бежать придётся, эх…

Кот, [09:39]

Я встречу.

Эта новость не то, чтобы обрадовала Варвару — как бы Рома не продолжил диалог, начатый у реки… В то же время ей очень хотелось с ним увидеться. Девочка сама не знала, зачем, просто так чувствовала. И эти навязчивые чувства — мотыльки, летящие к пламени, которое непременно сожжёт их крылья, — выводили из себя.

Как только девочка вышла из дома, её едва не снесло порывом ветра. Рыжие пряди разлетелись, сплелись между собой, спутались. Словом, голова превратилась в гнездо жар-птицы. Пока Варвара пыталась привести причёску в порядок, её отец тихонько хихикал в стороне — девочка бросила на него возмущённый взгляд.

— Забавно выглядите, леди, — прыснул он и поднял руки в примирительном жесте. — Знаю-знаю: делу это не поможет.

Варвара кое-как затянула на голове некрепкий хвостик. Девочка кивнула отцу, и вместе они нырнули вглубь усадьбы под завывание ветра. Хоть бы дождь не начался раньше времени!

Они с отцом принялись за чистку стойл. Сначала вывели лошадей на пастбище около леса: не убегут, их контролировали Редиска с Бубликом. Они в табуне были главными. Варвара и Алексей Викторович орудовали лопатой и вилами: в такую погоду работать было не жарко, а потому пахло не навозом, а дождевой сыростью. Отец пару раз пытался перекинуть несколько лопат грязи на сторону дочери, но Варвара ответила хитрецу тем же: нечего мухлевать! Спустя полчаса грязной работы они закончили чистку и завели лошадей в стойло. Кони были довольны: наелись душистой, напитанной дождём травы.

— Довольные лошади — довольный я, — хмыкнул Алексей Виктрович, опираясь на шатающиеся дверцы. — Тьфу ты! Всё никак не починю.

— В планах сегодня был амбар, — осторожно напомнила Варвара. — Уж его-то нельзя откладывать. Зарядит гроза — промокнет всё зерно. Чем кормить тогда?

— И то верно.

Пока отец ходил за инструментами, Варвара установила стремянку в оговоренном месте. Амбар был большой, как и вся усадьба: Копыловы могли себе позволить держать табун из тридцати лошадей. Это удовольствие обходилось дорого, но в то же время являлось главной отрадой отца — и, пожалуй, основным, что держало его в постоянном движении. Он выглядел очень хорошо для своих пятидесяти трёх. Работал вахтой на севере — уезжал несколько раз в год и привозил щедрый доход. Оттого и дом был новый, со всей нужной техникой, лошади содержались в наилучших условиях, а Варвара с Еленой Михайловной ни в чём не нуждались. Мать девочки работала в местной школе.

Однако в последние годы Алексей Викторович начал сдавать: возраст никого не щадил. Подводило здоровье, привычные дела вызывали трудности, а езда верхом из-за болей в спине становилось едва ли возможной. Но он делал всё, до чего дотягивались руки: Варвара помогала. Иногда тайно. Вспыльчивого по природе Алексея Викторовича злила мысль о подступающей старости.

Вот и сейчас, держа стремянку, девочка с тревогой смотрела на родного рыжика, который чинил крышу амбара. Его ноги и руки дрожали — было заметно даже отсюда.

— Пап, может, не стоит? — Пусть хоть бранью её кроет! Только бы не упал. — Фильку позовём, он сделает. Ему как раз работа нужна.

— Чтобы я? Да не починил крышу? Лучше с этой лестницы свалюсь, чем такой позор.

Так и произошло. Прибивая последнюю дощечку, Алексей Викторович не удержал равновесие и поставил ногу мимо стремянки. Он полетел вниз, но, к счастью, приземлился на пышное сено: какое счастье, что они держали этот запас для лошадей с прошлой зимы!

Варвара бросила стремянку — та упала с омерзительным визгом, — и подхватила отца под руки. Тот, к счастью, мог идти с её помощью: ничего не сломал. Только держался за тяжело вздымавшуюся грудь. Похоже, опять кололо сердце.

— Водички… водички бы…

— Молчи! — рявкнула она и от обиды — ну почему он её не послушал?! — и от ужаса.

Вместе они доковыляли до дома. Варвара усадила его в любимое кресло, а сама побежала за водой, попутно рассказывая матери о случившемся. Елена Михайловна вскочила встревоженной квочкой — так и заносилась по дому в поисках лекарств и воды. А её муж сидел в кресле, неловко улыбался и посмеивался, как ни в чём ни бывало. Огреть бы по голове за такое отношение к себе, думала Варвара.

Алексей Викторович упал почти без последствий. Пара ушибов — только и всего, а ещё большой испуг у всей семьи. Сказал, что наверху закололо сердце, вот и не удержал равновесие. Но упал продуманно, на сено! Хотя в продуманность Варвара слабо верила.

— Руки-ноги целы, — пытался отмахнуться от очередного стакана воды, — голова цела. Здоров, значит. Пошли крышу латать.

Варвара силой вернула его обратно в кресло.

— Сиди и не рыпайся.

Девочка смотрела на него с печалью в глазах. Она знала, что лучше уже не будет. С годами состояние только ухудшается — годы тяжёлой работы, давняя травма спины, больное сердце… становилось страшно, пусть Варвара усилием воли и заставляла себя не думать об этом.

— Вот и как я уеду, — она обняла его рыжую голову, — когда ты в одиночку даже с усадьбой не справляешься.

— Филиппа буду просить. И ещё кого-нибудь.

— Врёшь. Не будешь. Тебе стыдно.

Они замолчали. Девочка устало положила голову к нему на плечо.

— Тебе надо учиться, — сказал отец настойчиво. — Надо. Чтобы не жить, как Обоимовы, Сабашкины, Соколовы и все остальные. Надо хотя бы как я с Евсиным… чтобы существовать нормально могла.