О наших бесах

Глава 14. Светлячки

Бежать. Нестись быстрее ветра. Всё вперёд и вперёд, не глядя. Да и на что смотреть? Уже почти стемнело. Последние рыжие лучи подсвечивали рваные контуры деревьев, ровные и далёкие — хребтов. Горная тропа превратилась в неразличимую пучину мрака, несущуюся под ногами тёмной рекой: Варвара вела Беса по памяти. Вернее, просто гнала вперёд, куда глаза глядят. Лишь бы скорость да ветер в волосах! И меньше мыслей в голове.

А думала она о многом. В веренице деревьев, гор и неба мелькали знакомые лица и дома; ветер доносил обрывки разговоров. Когда Варвара пыталась подгонять Беса — так, чтобы свист в ушах заглушал голоса в голове! — друзья, родные и знакомые начинали говорить громче. Они вопили. Варваре хотелось закричать на них в ответ, но она лишь крепче сжимала в руках поводья и стискивала зубы.

Вскоре лес остался позади. Они взобрались на гору: деревья на высоте уже не выдерживали холодных ветров, а потому уступали место шёлковому морю душистых трав. Бесу заросли доходили до боков. Стемнело настолько, что даже очертания гор слились с чёрным небом. Но Варвара всё сильнее гнала коня вперёд, задыхаясь от ветра и ярости. Бес тяжело выдыхал горячий воздух.

— Ну же! — цедила она, ударяя стременами по бокам друга всё чаще. — Бежим отсюда к чёрту! Ну!

Шёлковое море стелилось бесконечным полотном. Варвара края не видела, да и не смогла бы: слишком темно. Она слышала, как боков Беса ласково касались травы, слышала, как колышет колосья ветер. А потом терялась: с головой накрывали чувства.

Вокруг уже не горы, а дряхлые дома, согнувшиеся стариками. Вокруг не шёлковое море, а бедные дети в, рваной, запачканной одежде. В ушах — не ветер, а ругань, говор пьяных… И она среди них. С ободранными коленями, в синяках; в порванных джинсах. Девчонка, которая с лесом и лошадьми общается чаще, чем с людьми. Глупая и бестолковая.

И она бежит, бежит от всего этого! Но куда? Сама не знает. Только всё гонит Беса во тьму горной ночи. Нет, ей не вырваться на свободу: она часть этой гнили. Утонет в ней, захлебнётся…

Варваре показалось, что слева засиял силуэт. Видно было плохо: луны в эту ночь на небе не было. Чьё-то белое лицо, словно кукла, смотрело на неё тёмными пуговицами-глазами. Тянуло к ней хрупкие руки, сотканные из хрусталя. Девочка дёрнула поводья и повела Беса к силуэту — дотянуться бы! Но конь вдруг оступился. Земля ушла из-под ног, всё завертелось… и лишь тогда Варвара поняла, что они падают.

Девочка понятия не имела, с какой высоты они летели. Варвара подтянула колени к груди и, когда коснулась земли — это произошло очень скоро, — откатилась в сторону, чтобы не попасть под копыта испуганного коня. Стала дышать часто-часто. Собственное дыхание давило на нервы.

Бес издал жалобный визг. Варвара подбежала к нему, стала трепать друга по шее, чтобы успокоить. Конь пытался подняться. Девочка помогала ему, но без толку: одна из передних ног Беса была повреждена. Варвара не знала, какая именно: не видела в темноте. Да и какая разница? В таком месте, одна, она ничего с этим не сможет сделать.

— Лежи! — бросила в ужасе, когда Бес вновь попытался встать. — Лежи, лежи спокойно… только хуже своим упрямством делаешь.

Девочка обняла друга. Конь немного успокоился: уткнулся ей в плечо тёплым носом. Варвара почувствовала дыхание Беса и едва сдержала слёзы.

— Прости… прости меня, пожалуйста, — шептала она, пытаясь осмотреть рану. Глаза постепенно привыкали к темноте. Бес не мог наступить на правую ногу: её рассекал глубокий порез. — Какая я дура, вела тебя, чёрт знает, куда! А ты мне доверился…

Бес сильнее прижался к девочке мордой. Быть может, пытался её ободрить, но… так становилось хуже. Варвара заставила себя отстраниться и начать думать над ситуацией, в которую они попали.

Телефона нет. Если бы и был, связь здесь не ловила. С собой — бутылка газировки, которую можно распить за упокой своей души. Но это потом. Если время будет, конечно.

Когда Варвара усилием воли заставила себя успокоиться, она услышала шум. Вода? Наверное, горная речонка… это сейчас было кстати.

— Я скоро, — она провела рукой по спине друга. — Никуда не уходи. — Ударила саму себя по голове.. — Вот дура. Куда ты уйдёшь-то теперь.

Когда девочка на шум воды спускалась вниз — судя по всему, с утёса, — она слышала тихое фырканье Беса. Коню не понравилось, что его оставили. Сердце сжалось ещё сильнее. Варвара по неосторожности содрала кожу с голени на одном из камней; зашипела от боли, скорчилась, но продолжила идти. Старалась запомнить дорогу, чтобы вернуться.

Слух её не подвёл: здесь была мелкая речка. Она, видно, брала начало на верхушке горы и впадала в Катунь. С одной стороны, Варвара обрадовалась: от Катуни всегда можно вернуться в Кичинек. С другой стороны… Бес идти не сможет. А без него девочка возвращаться не собиралась.

Уж лучше вместе распить лимонад за упокой. И с концами. Зато в каком красивом месте!

— Дура. Идиотка. Да лучше не возвращаться вообще.

Это она, конечно, сгоряча.

Девочка промыла ледяной водой ссадину на ноге. Затем сжала в руках край рубашки: сил должно было хватить. Раздался треск, и кусок красной ткани уже болтался в руках у Варвары. Жаль рубашку: её любимая, отцовская…

Она смочила ткань в воде и отправилась к Бесу. Медленно, аккуратно: передвигалась на ощупь. Ставила ноги на шатающиеся, шероховатые камни; цеплялась за колючие кустарники. Они больно впивались в руки.

Бес её ждал. Когда Варвара появилась на поляне под утёсом, конь подорвался было на ноги, но упал.

— Я кому сказала не двигаться, — прошипела она, крепче сжимая в руках оторванный кусок рубашки. Варвара поднырнула под морду Беса и стала промывать рану влажной тканью. Крови много… и это было хуже всего. На запах непременно придут хищники.

Варвара постаралась вымыть всё, что можно было, очистить рассечённую конечность от грязи. Она нарвала подорожника, ромашки и тысячелистника, размяла их в руках и приложила к ране Беса. Ногу коня не туго перемотала той же тканью, затем упала на землю рядом с ним.