О наших бесах

Глава 15. Тряпичная кукла

Браслет на руке — красивый. Он сверкает в прощальных вечерних лучах. Варвара прежде не видела ювелирных изделий такого качества: серебристый металл обвивал кисть парой колец, после — ручьями стекал в одну точку и превращался в фигуру лошади. Девочке образ напомнил её любимого Беса.

Варвара разглядывала браслет и поверить не могла, что он был настоящим… и отныне принадлежал ей. Глаза Ромы сияли ярче заходящего солнца.

— Нравится? — не выдержал он.

— Очень. — Варвара коснулась холодного металла, сжимающего её руку; ощущение было чужим. Не похоже на тёплые объятия, скорее на сковывающие цепи. — Но это слишком дорогой подарок. Я не могу его принять. Где ты достал такую красоту?

— Места знать надо, — уклончиво ответил парень. — Отказ от подарка не принимается. Он твой, и всё тут.

— Да он же с мою почку стоит…

На её руке красовался именно что серебряный браслет. Девочка узнала материал сразу: вспомнились обручальные кольца родителей. Раз так, на украшение Роме пришлось сильно потратиться.

Парень спрыгнул с подоконника и взял руку девочки в свою.

— Не переживай по этому поводу. Для меня это мелочи.

“А что для тебя не мелочи?” — хотела спросить Варвара, но промолчала. Рома потянул её за собой, и девочка нехотя двинулась следом. Они вышли из комнаты, прихватили Регину и уже собирались покинуть дом, но у порога их остановил Евсин.

— Куда столько еды? — он в ужасе кивал на газировку и пряники с конфетами. Регина уже задержала дыхание, чтобы во всё горло раструбить о месте их тусовки, но рот ей лёгким движением руки прикрыла Варвара.

— К Айлу чаёвничать, — ответила она вместо младшей Бесстужевой. Михаил Фёдорович остался вполне доволен таким ответом и дал добро на выход ребят из дома.

— Взрослым о шалашнике — ни-ни, — строго шикнула Варвара Регине, когда они отошли от усадьбы Евсина на безопасное расстояние.

— А что в этом такого?

— А такого, что будут пытаться контролировать. — Пожалуй, это было сказано немного грубо.

Варвара пребывала в дурном настроении со дня инцидента в горах: всё закончилось благополучно, Бес остался цел, и даже мать с отцом почти не ругались на неё. Но душа была не на месте всё это время. Девочку разрывали два состояния: задумчивость и крайняя степень раздражительности. К подобным вспышкам Рома старался относиться с пониманием.

— Это ваш предпоследний шалашник, — добавила она, немного подумав. — Так что… творите всё, что в голову взбредёт.

— К тебе это тоже относится, судя по всему? — Напоминание Ромы было очень несвоевременным. Варвара слишком много размышляла об этом в последние дни. Она вздрогнула: по её перепуганным глазам Бесстужев всё понял. — Хорошо, решай. Время есть. Моё предложение с Москвой, кстати, по-прежнему в силе.

“Я в горах-то оступилась. Проявила слабость. Там, где всю жизнь считала себя своей. А в Москве… этот город съест меня, не жуя”.

— В Москву нет, — вздохнула Варвара.

— Почему?

— Слишком много причин, и ни одной конкретной.

Рому эту расстроило, Варвара знала. Но и лгать в глаза второй половинке ей не хотелось. Она ободряюще хлопнула парня по плечу:

— Но ты же обещал, что будешь приезжать сюда!

— Буду, — кивнул Рома. Он самоуверенно хмыкнул. — И заберу тебя отсюда. Вот увидишь.

— Я займу роль обворожительной подружки невесты на вашей свадьбе, — улыбнулась Регина, потирая руки. Она потянулась к карману джинсов, чтобы достать вездесущий блокнотик с карандашом, но было поздно: они подошли к заброшенному дому.

На этот раз Рома первым запрыгнул в открытое окно. Он последовательно затащил в здание сначала Регину, после — Варвару. Последняя решила притвориться девушкой в беде ради приличия: Роме обычно нравилось строить из себя защитника.

Шалашник был в самом разгаре, так что их появление осталось почти незамеченным. Только Айлу отвлеклась от танца с одной из подружек. Она появилась из-за спины Варвары, как хищница, и произнесла улыбчиво:

— А мы вас уже заждались. Сегодня танцы!

— Ого! По какому такому поводу?

— Димочка раздобыл старое радио, — начала Айлу заговорщицким тоном. — Мы долго мучились, но оно всё-таки заработало! Звук не мечта, но как есть.

— Не в звуке дело ведь, — Варвара посмотрела на ребят, которые резво плясали под шипящее радио. — В атмосфере…

Пока Рома с Региной были отвлечены изучением старомодного устройства — где ещё москвичи посмотрят на радио? — Варвара спросила у Айлу тише:

— Таня с Филей здесь? — Ей было всё ещё до жути обидно за тот вечер.

— Таня здесь, Филя малышнёй дома занят. Не придёт.

Какое-то время играла музыка из далёких восьмидесятых. Регина повела Варвару и Рому в центр здания — плясать нужно непременно в гуще толпы! Подростки кружились по соседству с потрёпанным жизнью радио, старались говорить и смеяться не слишком громко — не заглушить бы звук. Он был тихий, шипящий… словно скрежет металла, который чудом порождал подобие мелодии.

“Странное ощущение, — думала Варвара, неумело изгибаясь под иностранный мотив. — Звучит музыка, а играю не я”.

Сначала мелодия была весёлой: энергичный ритм заставлял двигаться в такт, тени на кирпичных стенах сплетались всё чаще. Они схлёстывались друг с другом волнами, после — расходились световыми пятнами… затем становились единым целым. У Варвары кружилась голова от обилия движения. Ей казалось, что стены недостроенного здания непременно обрушатся от той качки, которую они создавали! Вверх-вниз, вверх-вниз… Дети и подростки были громче невзрачной музыки. Даже дыхание, даже биение сердца — и те звучали отчётливее шипящей мелодии.

“Интересно… если на нас рухнет крыша — будет больно?” Варваре показалось, что потолок падал прямо на неё. Большой, тяжёлый… девочка споткнулась и полетела вниз, но её подхватил Рома. Парень с задорной улыбкой склонился над ней:

— Часто падаешь в последнее время.