О снах и море

Глава 2. #приветиздетства

У меня дрожали руки. Я вышла из машины и ватными ногами прям по лужам быстро подошла к калитке садика и на миг замерла. Небольшое двухэтажное здание уютным желтым светом окон освещало территорию. Детские павильоны были расположены так же как и раньше, ржаво-желтый металл горок, разных машинок и дугообразных конструкций под серой стеной ноябрьского дождя отозвались грустью в моем сердце. Но я была настроена решительно и отогнав нездоровую меланхолию прочь, поднялась на крыльцо и открыла тяжелую деревянную дверь. Трезвомыслящая часть моего существа была уверена, что сейчас вахтер, рассмеявшись мне в лицо, скажет, что никаких Ань Кармазь здесь нет и по крайней мере последние 20 с хвостиком лет не было.

Меня встретила невысокая сморщенная бабуличка с заботливыми глазами и показала, как пройти к заведующей.

Я поднялась на второй этаж. В коридоре было очень тепло и уютно, пахло сосисками и гречневой кашей - такой родной запах родом из детства. По две стороны были расположены ярко-зеленые двери с разноцветными витражами, сверху над каждой дверью были нарисованы мультяшные персонажи. Видимо по названию групп. За дверями было тихо и темно. Кабинет заведующей располагался в конце коридора.  Гномики, Снежинки, Тигрята, Слоники…

«Заведующая. Краснощекова Л.В.»

Я постучала и вошла в кабинет. Резкий яркий свет ударил мне в глаза, в кабинете было очень тепло, даже душно.

У меня запищало в ушах и резко почернело изображение.

Стараясь не упасть, я как-то медленно и неуклюже сползла на пол на пороге.

Первое, что я помню, очнувшись – резкий удар нашатырного спирта по ноздрям. Две женщины среднего возраста с такими же добрыми глазами, как у вахтера внизу, суетливо пытались привести меня в чувства и усадить на стул.  Та, что постарше, как потом оказалось - нянечка, охала, причитала и крутила вокруг меня ваткой с нашатырем.

Вторая, она же заведующая, встревожено смотрела на меня и спрашивала что-то. Но в ушах продолжало звенеть. Я ведь так и не успела поужинать, как в принципе и пообедать. Со времен развода – голодные обмороки – мое все. Но сейчас дело было не в этом.

В дальнем углу кабинета на маленьком белом стульчике тихо сидела девчушка четырех-пяти лет с глазами на пол лица миндалевидной формы. Длинные русые волосы были распущены, а ровная челка прикрывала лоб до бровей. Девочка по-взрослому серьезным взглядом изучала все происходящее . Скорее всего ситуация ее напугала, но она не плакала, а лишь крепко сжимала куклу с красными волосами, одетую в яркое вязаное платье.

На стуле сидела точная копия меня и держала в руках мою первую куклу. Я назвала ее Ариель в честь любимой русалочки из мультика. А бабушка связала ей крючком красивое цветное платьице.

Сама не зная почему, я громко произнесла:

-Но ведь я же потеряла ее! На детской площадке, там внизу, я положила ее спать на куст сирени и забыла. А потом ее уже там не было…

Девочка оживилась и звонким чистым голоском ответила:

- Ну как ты могла ее потерять, если это моя кукла? Мне ее только вчера бабуличка Надюличка подарила! Смотри, какие у нее волосики гладкие и пахнут совсем новыми!

Я старалась держать себя в руках, обе женщины замерли и следили за нашим диалогом. Все, что я понимала – это то, что девочка очень похожа на меня 25летней давности, которая знает все обо мне (или научили? Кто? Для чего?) и где-то взяла мою потерянную куклу.

Увидев мою растерянность, заведующая неуверенно обратилась ко мне:

- Девушка, так это не ваш ребенок? Или ваш. Я что-то ничего не понимаю.

Она повернулась к нянечке:

- Екатерина Андреевна, наверное, все-таки звони в полицию, пусть они разбираются…

В это время девочка вскочила со стула и начала бежать в мою сторону, она прижалась ко мне и подняла на меня свои огромные глазюки, в уголках я увидела две горошинки слез.

- Мама, мамочка, родненькая, мне так было страшно. Мне сказали, что ты умерла.

Она так крепко прижимала меня, что я почувствовала, как колотится ее сердце.

Взгляды женщин были устремлены на нас, и я тихо сказала:

-Не надо полиции. Мы поедем домой.

Взяв на спинке стула маленькую коричневую курточку, я машинально достала из рукава бордовую шапку и шарфик (привычка прятать шапку в рукав родом из детства сохранилась у меня по сей день). Вещи были мне знакомы до мелочей. Я подала их Ане, она молча их надела и подошла ко мне, взяв за руку.

Когда мы спускались по ступенькам, я услышала за спиной громкий шепот нянечки:

- Лишать прав таких матерей! Не знать, где твой ребенок!

И уже не шепотом расстроено заой-ой-кала.

А я все пыталась вспомнить, на какой же праздник бабушка мне подарила эту мою самую первую Барби. Но память, видимо, была в том же шоке, что и мои ватные ноги.