О свечах и звездах

4. Предпочтения в пище

Эта глава посвящается моему любимому соавтору, Анастасии Сыч!
Любовь моя, ОГРОМНОЕ СПАСИБО за подарок!
Спасибо, что всегда остаешься на моей стороне (и помогаешь с опечатками) :Р

Комната, что выделила Гу Зиану госпожа Шень, больше подошла бы старшему сыну императора, чем младшему адепту, только вступившему на путь заклинателя. Кровать располагалась в уютной нише, ее можно было отгородить тяжелым красным занавесом. Помимо кровати в комнате стояли красивый высокий стол и стул, в углу притаился шкаф с искусной резьбой. Вся мебель была из драгоценной камфоры, имеющей ни с чем не сравнимый красно-коричневый цвет. Светло-зеленые стены вдоль потолка украшали резные наличники. На полу лежал темно-зеленый мягкий ковер. Даже зеркало было в тяжелой деревянной раме.

"Это как дома, - думал Гу Зиан, у которого при виде всего этого великолепия опустились руки. - Только еще хуже".

"Мы всего лишь иждивенцы, Сяо Зи, - вспомнились ему слова матери. - В любой момент, если мы сделаем что-то не так, нас могут выгнать на улицу. Нам нужно очень стараться, чтобы сохранить эту комфортную жизнь. Но нельзя стараться слишком сильно, чтобы нас не сочли опасными для семьи Гу".

Но там хотя бы речь шла о родственниках. О людях крови. А здесь? Гу Зиану не давало покоя то недовольство, что он ощутил в глазах учителя.

"Отправит ли он меня домой, если я сломаю что-нибудь в этой комнате? - подумал Гу Зиан. - Или, например, если я зарвусь и поссорюсь с кем-нибудь? Или если я не оправдаю его высоких ожиданий? Что тогда со мной будет? Отправят ли меня домой или просто за дверь выставят?"

Служанка, что проводила его до комнаты, ушла, оставив парня одного. Гу Зиан почти на цыпочках двинулся к постели.

В Зи Ан Гу они с матерью жили в небольшой пристройке. Некогда она была добротным сараем, а потом ее переоборудовали специально для них двоих. На этом опять же с боем настояла мать Гу Зиана.

"Я и мой сын собираемся вести праведную и тихую жизнь, - сказала она тогда. - Роскошь и богатство нам лишь помешают".

"Но как я могу поселить свою своячницу в сарае?! - возмущался тогда господин Гу. - Уму не постижимо, о чем она только думает?!"

"Ее можно понять, - отвечала тетя, которой мать Гу Зиана приходилась родной сестрой. - В конце-концов к такому ужасному концу ее мужа привели именно деньги и роскошь..."

Она была по-своем права, и им с матерью позволили поселиться в пристройке. Обстановка там была самая простая - у матери была постель, Гу Зиан спал на полу. Кроме того там были стол для письма, очаг, стол для еды, шкаф и все. Никаких украшений. Только на стене висел портрет бога очага, да когда матушка начала болеть, тетя Гу притащила и подвесила к потолку курильницу для благовоний. В остальном они жили как аскеты.

Гу Зиан с сомнением разложил свою одежду по шкафу и почувствовал себя как дома - в плохом смысле слова. В шкафу точно так же было полупусто. Закончив с одеждой он разложил на столе писчий набор. Потом сел и осторожно достал папку с рисунками.

Когда-то, давным-давно, мать отказывалась даже учить сына читать и писать. Она говорила что от многих знаний многие печали, и что сыну куда больше подошла бы простая работа или роль монаха. Но дядя настоял. Он тогда забрал Гу Зиана в свой кабинет, усадил за стол и принялся показывать всякие простые иероглифы. Простой детский ум быстро ухватил суть.

Капнув из кувшина воды на блюдце, Гу Зиан растер тушь и взял кисть. Макнув в воду ее кончик, он вспомнил, как говорил дядя.

"Вот, смотри как правильно ее держать, - встало перед его взглядом его улыбающееся лицо. - Журавль хочет пить. Когда он пьет, то опускает в воду лишь кончик клюва, чтобы вода не залилась ему в ноздри".

- Журавль... хочет пить, - повторил Гу Зиан, а потом достал из пачки пустой листок.

Написав эту фразу, он добавил к ней журавля, опустившего в воду клюв. От клюва расходились круги. Это воспоминание его немного успокоило.

"Дома был не один лишь мрак, - подумал он. - Нечего зацикливаться на дурном. Господин Шень поиграется еще немного со мной, поймет, что я ничего интересного из себя не представляю, и отправит домой. Или сошлет в какую-нибудь другую секту. Главное постараться не потеряться с Лей Нушень".

От мыслей о девушке внутри у него стало тепло. Если бы мать только была жива и узнала, в кого влюбился ее сын, ее бы удар хватил. Однако Гу Зиан не собирался отказываться от своих чувств.

"Без нее я бы окончательно загнулся, - подумал он. - Все же хорошо, что она отправилась сюда со мной. Интересно, как она там? Как устроилась?"

Неожиданно в комнату постучали. Гу Зиан поднялся из-за стола и открыл дверь. За ней обнаружился Шень Иланг. В руках он держал поднос с едой.

- Учитель? - озадаченно застыл Гу Зиан.

- Впустишь? - спросил осторожно Шень Иланг.

Гу Зиан посторонился, и мужчина, войдя в комнату, поставил поднос на стол. Посмотрел с интересом на каллиграфию с журавликом.

- Кажется, - сказал он осторожно, - тебе вспомнился дом и тот, кто учил тебя писать.

- Да, - удивился Гу Зиан. - Но откуда вы узнали?

- Мой отец когда-то, давным-давно, учил меня держать кисть так же, - сказал Шень Иланг, кивнув ученику на стул. - Садись.