О свечах и звездах

23. Красная точка

Вернувшись в свою комнату, Шень Реншу обнаружил возлюбленную спящей на собственной постели. Одна штанина синего ифу задралась чуть ли не до колена, обнажив худую ногу, волосы рассыпались по красному покрывалу. Лей Нушень выглядела такой милой и безмятежной, что Шень Реншу попросту не смог заставить себя растолкать ее. Вместо этого он осторожно опустил тяжелую штору, что отделяла кровать от комнаты, запалил свечу и сел за стол.

Он закрыл глаза и представил себе лицо Лей Нушень как мог. Пока они плыли от одной секты до другой, Шень Реншу не раз внимательно рассматривал свою возлюбленную. Он все думал, что обязательно нарисует для себя ее портрет, как только они прибудут на место. Но дела отвлекли его, и за портрет он так и не сел. Сейчас заняться было нечем, и Шень Реншу решил, что время пришло.

Тихонько разведя тушь, он макнул в нее самую тонкую кисточку, взял свежий лист бумаги и принялся за работу. Шень Реншу был знаком с общей теорией рисования портрета, но практики у него было мало, потому он осторожничал. Набросал сначала совсем бледно общие формы, потом пару раз поправил, развел туш пожирнее.

Вскоре портрет был закончен. Шень Реншу посмотрел с сомнением. Вышло неплохо, но ему еще явно было чему учиться. Он изобразил Лей Нушень по плечи, в синем ифу, и, как всегда, с распущенными волосами. Изобразил красивую бабочку, присевшую к ней на макушку, а потом, подумав, достал драгоценные цветные чернила.

Этот набор подарил ему дядя сразу после смерти матери. Шень Реншу тогда страшно отнекивался, думая, что родная мать встанет из могилы и проклянет его за то, что принял настолько дорогой подарок. Однако дядя просто оставил коробочку в его комнате, и вернуть ее было нельзя. Потому Шень Реншу бережно хранил краски, но не пользовался.

Внутри деревянной шкатулки, на белом атласе, лежало всего четыре бруска, завернутых в красивую бумагу - киноварь, медь, лазурит и охра. Синий так шел Лей Нушень, что Шень Реншу достал из коробочки именно лазурит. Стер тряпкой старую краску с блюдца, развел новую. Развел очень густо, чтобы цвет был понасыщеннее, и добавил к портрету несколько штрихов. Покрасил синим одежду и глаза Лей Нушень, нарисовал яркие пятна на крыльях бабочки. Потом справа снизу на листе написал имя возлюбленной. Пока рисунок подсыхал, сложил лазурь обратно в коробочку. И зацепился глазами за киноварь.

Глаза Шень Реншу нервно забегали между белым лбом на портрете и красной краской. Вспомнилось, как утром учитель поставил своей жене на лоб красную точку. Пусть она смыла ее, но парень видел ее лицо в тот момент. Ей было приятно.

"Было бы здорово, если бы у них было все хорошо, - подумал он. - Они ведь теперь мои отец и мать. Но даже если они и не ладят, я не смогу с этим ничего поделать".

Он осторожно взял в руки киноварь. Разводить не стал, вместо этого лизнул самый кончик мизинца и повозил им по бруску. Потом, чувствуя себя немного преступником, прижал испачканный в краске палец ко лбу портрета. Осмотрел свою работу.

"У нее ведь нет семьи, - подумал он. - Как же ей при этом перейти на следующий уровень культивации? Ее мама признала ее взрослой и ушла даже из ее мыслей. А про отца я от нее ни разу не слышал".

Шень Реншу обернулся к кровати, но Лей Нушень все еще мирно спала за пологом.

"В отличие от меня она довольно взрослая, - покачал головой парень. - Она сама заботилась о себе, сама зарабатывала на хлеб. Это мне были нужны родители, так как у меня до этого нормальных не было. Но ведь семья - это не только родители, да?"

Чувствуя себя излишне смелым - уже который раз за этот странный день - Шень Реншу встал из-за стола и подошел к постели. Отодвинув полог он залез внутрь, стараясь не разбудить Лей Нушень и не перепачкать в киновари покрывало. В конце концов, он навис над своей возлюбленной, упершись коленями по обе стороны от ее бедер.

"Каждый раз она подходит ко мне первой. Постоянно прижимается, лезет целоваться, как какая-нибудь глупая, распущенная девица, - подумал он, чувствуя, как жарко горят щеки. - Нет уж, хватит. Я обещал. Теперь я и сам могу к ней прикоснуться. Там, где мне хочется".

Он подцепил прядь волос спящей Лей Нушень и, поднеся ее к губам, нежно поцеловал. Потом, пока краска еще не до конца высохла, коснулся пальцем лба возлюбленной, таким образом присвоив ее себе окончательно. Ощутив прикосновение к своему лбу, Лей Нушень сонно приоткрыла глаза и слабо улыбнулась.

- А, ты пришел? - спросила она. - Прости, что уснула. Я вчера плохо спала, волновалась о тебе. Как все прошло, Зиан? Мне сказали, что ты играл с учителем и госпожой Шень в мацзян.

- Прости, я проиграл свое имя, - ласково улыбнулся парень. - Давай знакомиться. Ся Юн. В быту - Шень Реншу. Не удивляйся только слишком сильно. Много чего произошло пока ты тут спала.

- Ся Юн... - расплылась в улыбке Лей Нушень. - Красиво. Даже делить не хочется, чтобы звать тебя только по имени.

Она потерла свой лоб, слегка размазав красную точку. Глянула на свои испачканные пальцы.

- А это что? - спросила сонно. - Какая-то магия?

- Учитель рассказывал, что за каменным драконом... хм... - Шень Реншу запнулся и покраснел. - Муж жене на свадьбе ставит на лбу красную точку. Это... ты не жена, конечно... но...

Увидев растерянность в глазах Лей Нушень, он наклонился и мягко смял ее губы своими. От этого простого поцелуя Шень Реншу ощутил себя будто во сне. Будто все это происходило не с ним. Он не знал, как это правильно делается, потому тут же отстранился и посмотрел в лицо Лей Нушень, надеясь, что не напугал ее. Однако девушка лишь счастливо, безмятежно улыбалась.