О светлом и тёмном. Сборник мистических рассказов

Магия святых мест 4. Тупиковое настоящее

Михаил крепко спал. Окно в его спальне было приоткрыто и первые лучи летней зари уже касались его постели. Он проснулся от их света и посмотрел на часы. Они показывали 5 часов утра. «Вставать ещё рано», – подумал он. Мужчина повернулся на другой бок и тут же снова заснул, подхватив новое сновидение. Оно оказалось очень ярким и даже цветным. Сновидение настолько сильно возбудило его, что он, по его окончанию, снова проснулся, вернее, оно его и разбудило. Теперь часы показывали 5 часов 15 минут.

– Чуть ли не целая жизнь у меня пролетела в сновидение, а в этом мире всего прошли какие-то 15 минут? – удивился Михаил.

Вставать ему ещё не хотелось, и он снова заснул. Более никаких сновидений ему не привиделось. Далее утром всё было так, как обычно бывает перед началом рабочего дня. Только вот от последнего сновидения у него осталось сильное впечатление, которое его не отпускало. Михаил всё утро никак не мог от него избавиться. Но он даже сам не хотел его отпускать. Уж слишком символичным оно оказалось для его настоящего и даже будущего. Он, позднее, ещё раз внимательно проанализировал его символы, для чего мысленно описал себе его снова:

«Он куда-то ехал в поезде, но цель поездки и конечный пункт Михаил не знал. Но это почему-то его не беспокоило. Мужчина каким-то третьим чувством понимал, что едет в нужную ему сторону. Сначала поезд ехал быстро, потом стал замедляться и скоро совсем остановился. Поезд оказался в тупике. Только этот тупик был не простым, а сильно запутанным. На этой станции, которую нельзя назвать конечной, таких железнодорожных тупиков оказалось великое множество. В какую бы сторону он не смотрел, везде были они, уходящие за горизонт. Здесь же находилось множество других поездов. Они все искали новые пути, но найти их пока никак не могли.

– Что за наваждение такое? – подумал Михаил. – Нужно ехать далее, а это никак не получается. Впереди сплошные тупики. Как ехать-то?

Он опять каким-то третьим чувством понимал, что среди этих тупиков должен находиться новый путь, который им всем нужен. Михаил также осознавал, что этот путь – единственный для всех поездов, которые здесь застряли. Их машинистам требовалось его найти. Но отыскать его оказалось довольно сложно. Поэтому поезда и стояли в своих тупиках. Чтобы разобраться в запутанной структуре железнодорожных линий и их тупиков и найти нужный путь, людям необходимо было потратить очень много времени и сил. Но даже это им не помогало.

Михаил знал, что ему уже можно на этот поезд более не спешить и пока спокойно делать свои обычные житейские дела. Тот от него никуда не денется: «Куда же он подевается из тупика? А если и сможет выйти из него, то я это увижу». Только вот сам поезд может опоздать и вовремя не прибыть на станцию назначения. Машинист поезда как ни старался, никак не мог найти нужный им путь. Видя это, Михаил уже стал подумывать о том, чтобы пересесть на другой поезд, управляемый другим машинистом, который его знает. Но другие поезда тоже стояли в тупиках и не могли сдвинуться с места.

Михаил посмотрел на машиниста своего поезда и немного удивился. Тот казался ему совершенно спокойным, как будто бы он уже нашёл новый путь или уже прибыл на конечную станцию назначения. «А нашёл ли он его и прибыл ли в точку назначения?» – подумал Михаил. У него создалось такое впечатление, что все эти поезда просто вынуждено стояли в тупиках, потому что машинисты считали их конечной станцией. Им более некуда было следовать. Они уже прибыли в свои тупики.

Но люди с поездов этого не понимали. Они поспешно двигались вдоль своих поездов и торопили машинистов. Только, почему-то, один Михаил понимал, что все поезда далее не пойдут, как их не торопи. Они уже встали в свои тупики. Тогда он стал искать новый поезд, который должен был отвести его далее этой, как оказалось, конечной тупиковой станции. Только вот такого другого поезда, который бы повёз его далее, пока на этой станции не оказалось.

Вот он и другие пассажиры поездов бродили рядом со своими поездами в этих тупиках, ожидая, что кто-то найдёт для них выход. Вдруг все пассажиры поездов, как в один голос, начали обвинять своих машинистов в том, что они не туда их привезли, что это не их конечная станция. Они стали настолько агрессивными, что даже готовы были разорвать их на части. Люди сваливали на них все свои беды, как будто бы они им их приготовили. Но так ли виноваты машинисты в том, что кто-то настроил столько ложных тупиковых путей, что найти среди них истинный путь, ведущий далее в будущее, оказалось так сложно? Здесь действительно нужен умный машинист, знающий новый путь в будущее.

Только время неумолимо бежит вперёд, а поезда застряли в настоящем и никак не хотели везти своих пассажиров в будущее. Старые машинисты оказались неспособными найти этот новый путь. Они его просто не знали и знать не могли. А вот новых машинистов ещё этому не обучили. И они также оказались неспособными везти людей в будущее. Многие из них пытались изобразить из себя знающих машинистов, но они свои поезда из тупиков так вывезти и не смогли. Все поезда оказались в таком одном большущим тупике настоящего, из которого пока никто не нашёл выход. Пассажиры ходили вокруг своих поездов и наворачивали круги: один за другим, один за другим и по новой. Это уже Михаилу начинало надоедать: «Ходить кругами – это могут только артисты и звери на арене цирка, а в жизни человеку они не нужны! Пора с этим кончать!»

Никто из машинистов ещё не вывел свой поезд из тупика настоящего. Михаил увидел, что один из них оказался самым упорным. Он всё ещё пытался это сделать. Тот машинист вроде бы уже разогнал свой поезд и летел по рельсам на большой скорости, но просто до его тупика был более длинный путь. Зря он так сильно радовался, что его поезд едет. Его тупик неотвратимо надвигался и на него. Поэтому можно уверенно сказать, что весь мир поездов застыл на этой тупиковой станции настоящего и не мог найти нового пути в будущее. Через некоторое время и этот поезд, на который люди возлагали большие надежды, остановился, оказавшись в своём тупике. Всё, все приехали на станцию настоящего, где пассажиры стоящих поездов, не переставая, наматывали круги жизни.